Египтянка
Шрифт:
Пожар пожирал Фивы.
Но даже закоптивший небо черный дым не мог скрыть внезапно возникшую в небе новую звезду, она сверкнула как сотни тысяч звезд вместе взятых. Уоти и Петесхе невольно устремили на небо взгляды.
–Свиток вот–вот проснется! – вскричал Уоти, – Неужели ты пропустишь минуту, которую твои предки ждали три тысячелетия!?
…В городе между тем творилось невообразимое. Кто мог, выскакивали из горящих домов, кто не мог – гибли в беспощадном огне.
На рынке, где днем шла бойкая торговля рабами, напрасно взывала о помощи девушка лет пятнадцати. На ней была одежда варвара, руку обхватил железный обруч, цепью приковавший к столбу. Рядом мучительной смертью умирали другие рабы. Но эта рабыня сдаваться не собиралась: она напрягла все жилы, стараясь вырвать цепь, а потом схватила упавшую рядом горящую палку и подожгла деревянный столб! Раскалившееся железо жгло кожу, но девушка лишь сжала зубы и стонала от боли.
Наконец столб рухнул. Но сбивать железный обруч с руки не было времени. Рабыня подхватила цепь и осмотрелась.
Поддаваться панике, как фиванцы, бегущие в разные стороны, где их все равно настигал огонь, девушка не стала. До Нила живой не дойти – путь перекрыла сплошная стена пожара. А вот до храма, что возвышался над Фивами, рукой подать.
Рабыня побежала к входу, за которым блестел освещенный луной пандус с каменными сфинксами. У входа не оказалось стражников – убежали, спасаясь от огня. Девушка пересекла врата, вбежала во двор. За спиной, словно красная конница, рвался рассвирепевший огонь. Беглянка, не раздумывая, стремительно помчалась вверх по ступеням, которых никогда не касались презренные ноги раба.
Девушка взобралась на самый верх, укрылась за статуей сфинкса. И увидела ужасную картину: застывшую свиту, Петесхе, Уоти и окровавленное тело повелителя Египта.
–Одумайся, – просил Петесхе, обращаясь к Уоти, – Свиток вернет фараона к жизни! А ты спасешь свою душу!
–Нет, это ты одумайся, учитель! Глупо использовать могущественное желание ради этого юнца!
Уоти сделал движение рукой – и свиток выскользнул из тубуса, который держал главный жрец. Золотое крепление в виде анкх–а раскрылось и папирус плавно развернулся, зависнув в воздухе. Уйти удивленно посмотрел на свиток – на пергаменте не было написано ничего!
Дым от пожарища по–прежнему скрывал небеса и луну за непроницаемо черной пеленой. Но внезапно тьму пронзил ослепительный луч, идущий от далекой звезды. Луч коснулся парящего свитка и на нем появился первый символ.
Петесхе, не отрывая глаз от папируса, стал громко читать высвечивающееся на нем заклинание.
…Рабыня была так поражена случившимся, что, забывшись, вышла из–за статуи сфинкса прямо на пандус. Она с изумлением наблюдала, как, повинуясь заклинанию, душа убитого фараона возвращалась – тело с кровавым пятном на тунике изогнулось, а потом затряслось…
Но Уоти с помощью магических пассов вновь вырвал из фараона его несчастную душу.
–Остановись, прошу тебя! – взмолился Петесхе.
Уоти его мольбе не внял: движением рук он разорвал душу фараона надвое и рывком отправил обе части в сфинксов. Приняв в себя половины царственной души, каменные истуканы вздрогнули. Рабыня поклялась бы, что в лицах изваяний проступил прекрасный лик юного фараона. Или ей почудилось это?
–Не жалеешь ли ты сейчас, что несешь бремя обета и не вправе нарушить его? – злобно рассмеялся Уоти.
Петесхе не мог жалеть о том, что в честь спасения в пустыне младенца дал обет богу солнца о непротивлении злу. Главный жрец следовал этому обету все последующие годы. Да, он не мог отвечать силой на насилие и не мог приливать чью–то кровь.
–Звездный час истекает! – в ужасе прошептал главный жрец, глядя на свиток.
И точно: сияние папируса стало меркнуть. В отчаянье Петесхе и Уоти схватились за свиток. И тут же их отшвырнуло наземь. Крича от боли и корчась, оба заживо ссыхались, и уже через несколько мгновений стали живыми мумиями.
А рабыня, не отрываясь, смотрела на чудесный папирус, все еще парящий в воздухе. Свиток источал свет и тепло. И девушка из далекой варварской страны, сама не понимая как, стала произносить написанное на нем заклинание. Этого языка она не знала, но странные, ни на что не похожие звуки слетали с ее губ, и произнесенный символ тут же затухал.
–Верни жизнь фараону! – еле слышно прошептала мумия Петесхе.
–Верни жизнь мне! – прохрипела мумия Уоти.
Рабыня дочитала заклинание. Знаки на свитке погасли. И небо сразу стало светлым.
–Загадывай желание, скорей же! – потребовали мумии, они бессильно лежали у ног девушки.
Она на секунду задумалась – еще вчера у нее было одно желание: оказаться на своей северной родине. И тут рабыня увидела, как от пустыни на город километровой стеной надвигается песчаная буря! Еще миг – и все вокруг скроется под толщей песка.
–Хочу стать бессмертной! – крикнула девушка.
И в ту же секунду песчаная буря обрушилась на тлеющий город и его храмы с невероятной разрушительной мощью.
…А когда все улеглось, там, где находилась столица великого Египта, простиралась пустыня. Из–под песчаных дюн выглядывали лишь верхушки засыпанных обелисков и два мраморных сфинкса.
Над горизонтом выплыло солнце. И из песка высунулись две руки – целая и невредимая девушка выбралась наружу.
–Я жива?!
С руки сам собой слетел железный обруч раба.
–И свободна!
Девушка заметила рядом тубус – в нем лежал тот самый волшебный папирус, он вновь был свернут и скреплен золотым анкх–ом. Рабыня протянула руку, чтоб подобрать тубус – но ее опередила чья–то сияющая рука. Девушка подняла глаза.
Перед ней стоял сам бог Ра. За его спиной фыркали статные золотые кони, впряженные в золотую колесницу.
–Кто ты? – спросил Ра.
–Я… безымянная рабыня… – пролепетала девушка, она так давно находилась в Египте, что уже и сама забыла свое настоящее имя.
Бог солнца внимательно осмотрел девушку.
–Ты ослушалась моего жреца. И использовала желание в своих интересах.
–Но я… испугалась! – призналась рабыня.
–Отныне твое имя – Мезе! – громогласно произнес Ра.