Чтение онлайн

— Как интересно! — восхитилась Галина. — А почему я об этом никогда не слышала?

— А тебе и не положено, — пожал я плечами. — Фелинологов очень мало, всего пара сотен на весь корпус Егерей. Мало у кого из людей имеются врожденные предпосылки, а искусственно их развить и вовсе не реально, если способностей нет.

— Но почему именно коты?

— Потому что, — хмыкнул я и повторно наполнил бокалы. — Давай, за удачу!

Девушка тост поддержала, но скорее из любопытства, — видимо, поняла, что я должен обдумать речь. Между прочим, информация не для свободного распространения, как бы не выйти за рамки.

— Из всех домашних животных у кошек наиболее сильные способности к телепатии, — продолжил я. — Этот факт сыграл решающую роль в выборе. Оставалось лишь усилить их и приспособить этот довольно слабый вид к неблагоприятным условиям. Генетикам это удалось. Заодно они развили интеллект кошек и усилили их в физическом плане. Видела Петровича?

— Нет, мне хватило одного его присутствия, — потупилась девушка. — А потом глаза заслезились.

— Так вот, сибирская порода и так одна из самых крупных, но их еще увеличили. Охотничий кот лишь немногим мельче средней собаки, однако гораздо более вынослив. Может в сутки пройти до пятидесяти километров без последствий для здоровья. Плюс шерсть у него очень плотная и упругая — держит удар когтями и сопротивляется зубам. Короткошерстные породы не подходят, селекция проводилась у сибиряков, персов и шотландских хайлендеров. К тому же такой кот может менять окрас — совершенно неосознанно, он просто сливается с окружающей средой, когда охотится. В обычное время окрас у него постоянный, мой Петрович, например, рыжий.

— Но ведь у собак нюх лучше, логично было бы их для охоты использовать? — удивилась Галя.

— Нет, это заблуждение. Кошки — идеальные хищники. У них хорошее зрение, особенно ночное, острый слух и достаточно чувствительный нюх. Плюс они очень чистоплотные — предпочитают растворяться в окружающих запахах, поэтому свой тщательно уничтожают. Заметила, что кошки постоянно вылизываются? А для Внеземелья это очень хорошо: на любой чужой планете новый запах выделяется очень сильно. Собака только моментально выдала бы себя.

— Век живи — век учись! — хмыкнула девушка. — Можно я с Петровичем как-нибудь пообщаюсь?

— У тебя же аллергия.

— Переживу, на крайний случай фильтры в нос вставлю.

— Почему нет? — не стал возражать я. — Приходи в гости. Хотя это вряд ли, тебя на техническую палубу не пустят. Лучше мы к тебе.

— Хорошо. А почему его нельзя в спецотсеке перевозить?

— Перевозить можно, только это отрицательно сказывается на его психике, — пояснил я. — Все-таки Петрович уже не просто животное, он мыслящее существо, и оказаться запертым в компании бессловесных тварей для него нешуточный стресс. Можно, конечно, общаться и на расстоянии, но контакт будет слабый. Его это явно не устроит. А в момент прыжка ему лучше всего находиться в непосредственной близости от меня, иначе может «настройка» сбиться, и придется нам еще год на полигоне торчать. Это в лучшем случае. В худшем — связь разорвется навсегда, и кот элементарно сойдет с ума.

— Но почему?

— Потому что он связан только со мной. Партнера поменять не получится. Пары подбираются очень тщательно, с учетом множества параметров, потом долго притираются друг к другу и работают вместе пожизненно. Именно поэтому Петрович — кот. С кошкой я бы не смог наладить полноценный контакт, ментальность разная. Даже если бы и наладил, то скоро бы шизофреником стал: каково, по-твоему, мужику делить собственный мозг с особью женского пола, обладающей интеллектом и непосредственностью ребенка, но с вполне взрослыми желаниями? Тут иногда на Петровича такое находит, что с трудом верится. Он пошляк еще тот, и весьма активный в этом отношении.

— Но ведь кошки недолго живут… У егеря стресс жуткий случается после потери партнера?

— Очень редко, если только кот внезапно гибнет, — покачал я головой. — Это самый неблагоприятный исход. Егерю тогда приходится долго в клинике торчать, пока доктора мозги в порядок не приведут. А вообще охотничьи коты живут около сорока лет, из них порядка тридцати — период активности. Мы с Петровичем уже три года работаем и на пенсию выйдем вместе — я лет в пятьдесят, он соответственно в тридцать с гаком. Опять же без реабилитации никак не обойтись. Но такова наша судьба, и оно того стоит.

— Как все сложно, — вздохнула Галя. — Хотя жутко интересно. А почему у твоего кота имя такое странное?

— Ничего не странное, — вступился я за питомца. — Это сокращение. Он все-таки породистый и по документам числится как Василий Иоганн Петровский Распадок, причем Петровский Распадок — это питомник, откуда он родом. Однако выговаривать это — язык сломаешь. Василий — слишком банально, Иоганн вообще ни в какие ворота не лезет. Вот и прижился Петрович. Ему нравится, и мне удобно. Кстати, странно, почему у тебя на него аллергия — сибиряки ее как раз не вызывают. Может, это у тебя просто условная реакция на любую кошку?

— Ага, у меня психогенная аллергия — чисто психологической природы, — подтвердила девушка. — Поэтому и вылечить не могут, куда уже только не обращалась.

Вот теперь все понятно. Тут способ избавления ровно один — побольше общаться с кошками, и постепенно от аллергии не останется и следа. Был у нас в учебке один паренек с такой же проблемой. За полтора месяца вылечился, пока на волну кота настраивался. Потом стали не разлей вода.

— Может, еще куда-нибудь заглянем? — предложил я, убедившись, что бутылка опустела. — В кино, например?

— Не тянет что-то, — мотнула головой Галя. — Хотя идея хорошая — пойдем, может, и найдем что подходящее.

Система Росс-614, планета Болл, космопорт «Диптаун»,

30 июля 2537 года, день

— Господин Денисов? — Вертлявый коротышка средних лет перехватил нас на входе в пассажирский терминал, я даже толком не успел оглядеться.

— Допустим, — кивнул я, без особого энтузиазма пожимая пухлую ладошку. — С кем имею честь?

— Егоров Викентий Федорович, младший научный сотрудник биолаборатории профессора Накамуры, — отрекомендовался мужчина. — Шеф просил вас встретить. А вы, я так понимаю, госпожа Рыжик, наш новый специалист-зоолог? Весьма польщен.

Викентий Федорович галантно приложился губами к Галиному запястью, для чего повернулся к ней всем телом — шеи у него почти не было, зато имелось задорно торчащее пузо и обширная плешь. Любопытный типаж — этакий живчик плотной комплекции, рубаха-парень и душа компании. Причем с первых мгновений стало ясно, что он такой и есть на самом деле — ни капли притворства, открытый и приветливый. До назойливости. Ладно, переживем. Уж лучше надоедливый записной весельчак, чем скрытная сволочь в маске шута. Самое главное, такие люди обычно не злопамятны, легко идут на контакт и в общении ненапряжные. Можно и послать при случае, воспримет это как должное и через минуту забудет.