Чтение онлайн

нежно и ласково.

И Эффи бросилась к матери, чтобы поцеловать ее руку.

– Ты все такая же порывистая! Совсем моя прежняя

Эффи!

– Нет, мамочка, к сожалению, это не так. Я бы хотела быть прежней! Брак, однако, меняет людей.

Кузен Брист рассмеялся.

– Я что-то этого не замечаю, кузина. Ты только стала красивей, чем прежде, вот и вся перемена! А порывистость осталась, по-моему, прежней.

– Как и у ее кузена, – подхватила мама. Но Эффи ни за что не хотела согласиться.

– Знаешь, Дагоберт, я готова считать тебя кем угодно, но только не знатоком человеческой души. Как это ни странно, но именно вы, офицеры, особенно молодые,: совершенно не разбираетесь в людях. Да и кого вы видите? Вечно вращаетесь в своей среде, знаете только друг друга да своих рекрутов, а кавалеристы – плюс своих лошадей. Эти-то вообще ничего не понимают.

– Интересно, откуда моя дорогая кузина набралась такой премудрости? Ты же не знакома ни с одним офицером. В Кессине, например, – я где-то об этом читал – даже от гусар отказались, случай, можно сказать, беспрецедентный в истории. А если ты вспоминаешь про прежние годы, то это не в счет, – ты была совсем еще маленькой, когда у вас были на постое Ратеноверские гусары.

– Я могла бы возразить, что дети гораздо наблюдательнее взрослых, но не собираюсь этого делать. Все это просто чепуха. Я хочу знать, что у мамы с глазами.

Госпожа фон Брист рассказала, что окулист объясняет ее болезнь приливами крови к голове. Поэтому у нее и рябит в глазах. Нужна диета, нужно отказаться от пива, чая и кофе и время от времени пускать кровь. Тогда, видимо, дело поправится.

– Врач говорил сначала всего о двух неделях лечения, но я знаю врачей – – две недели постепенно превращаются самое малое в шесть. Не сомневаюсь, что проторчу в Берлине до приезда Инштеттена и увижу, как вы устроитесь на новой квартире. Не скрою, – это самое приятное событие, только оно и утешает меня. Но мне хочется, чтобы вы подыскали себе что-нибудь очень хорошее. Я уже думала об этом. Мне кажется, на Ландгра-фенштрассе или на Кейтштрассе можно найти элегантную и не слишком дорогую квартиру. Вам теперь придется ограничивать себя в расходах. Место Инштеттена очень почетно, но не очень доходно. Брист тоже жалуется на дела. Цены все время падают, и он постоянно твердит: не будь охранных пошлин, давно пришлось бы надеть суму и распрощаться с Гоген-Кремменом. Но, как тебе известно, он любит преувеличивать. Ну, а теперь о другом. Нет ничего скучнее, чем разговор о болезнях. Даже самые близкие слушают о них только потому, что иначе нельзя. А ну, Дагоберт, расскажи что-нибудь интересное. Я думаю, Эффи тоже не откажется послушать какую-нибудь историю, ну, что-нибудь из «Флигенде блеттер» или из «Кладдерадатча» [87] . Правда, говорят, он стал теперь не такой интересный.

– Ну, нет, он все такой же, как раньше. У них ведь подвизаются Штрудельвиц и Прудельвиц, и все получается как-то само собой.

– А мне больше по вкусу Карлхен Миссник [88] и Виппхен из Бернау [89] .

– Да, они, пожалуй, самые удачные. Но, пардон, прелестная кузина, Виппхен ведь не из «Кладдерадатча». Ему, бедному, сейчас нечем заняться, – к сожалению, мы ни с кем не воюем. Нашему брату тоже нечего делать, нечем заполнить вот этой пустоты.

И он провел рукой от петлицы к плечу. – Ах, это все пустое тщеславие. Лучше расскажи что-нибудь. Чем, например, теперь здесь развлекаются?

– Видишь ли, кузина, сейчас у нас в моде особые шутки, так называемые «библейские остроты». Их, правда, признают не все.

– Библейские остроты? А что это такое? Библия и остроты, по-моему, вещи несовместимые.

– Вот поэтому я и сказал, что их признают не все. Но, признают их там или нет, они сейчас, однако, в очень большой цене, все равно что яйца чибисов. Мода! Ничего не попишешь!

– Ну, если они не слишком глупы, расскажи что-нибудь на пробу.

– Отлично. Я только хочу добавить, что это-как раз для тебя. Видишь ли, это очень тонкая штука, смесь простых библейских фраз и чего-нибудь заковыристого. Сами вопросы – эти остроты всегда имеют форму вопроса – очень просты и несложны, ну, например: «Кто был первым кучером на свете?» А ну, угадай.

– Наверное, Аполлон.

– Очень хорошо. Ты просто гений, Эффи. Я бы никогда до этого не додумался! И все-таки ты не угадала.

– Ну, кто же тогда?

– Первым кучером было «Несчастье». Ибо уже в книге Иова написано: «Несчастье не должно задавить меня». Не важно: «задавить» или «подавить», это не имеет значения.

Эффи, пожимая плечами, повторила эту фразу и пояснение к ней, но, несмотря на все усилия, не могла постичь сути дела; она явно относилась к тем избранным натурам, которым природа отказала в особом органе для понимания шуток подобного рода, и кузен Брист попал в незавидное положение человека, который вынужден несколько раз объяснять другому, в чем заключается соль данной остроты.

– Ах, наконец поняла! Извини, что не сразу сообразила. Но ведь это в самом деле очень глупо и нелепо.

– Да, это, конечно, неумно, – смалодушничал Дагоберт.

– Глупо, и не к месту, и не делает чести Берлину. Тут стараешься уехать из Кессина, чтоб снова оказаться среди умных людей, и, на тебе! – первое, что услышала здесь – «библейская острота»! Мама тоже молчит, а это тоже говорит о многом. И все-таки я собираюсь облегчить тебе отступление...

– Каким образом, милая кузина?

– ...Приняв эту библейскую фразу за хорошее предзнаменование, которое было выражено устами моего милого кузена Дагоберта. Да, несчастье не должно меня подавить. Как острота эта фраза никуда не годится, но все-таки я благодарна тебе за нее.

Дагоберт, не без труда выпутавшись из неловкого положения, принялся подшучивать над торжественным тоном, каким Эффи произнесла эти слова, но тут же перестал, заметив, что это ее раздражает.

Как только пробило десять, он встал и начал прощаться, обещая приехать на следующий день, дабы получить и выполнить любое приказание дам.

Едва он ушел, Эффи поднялась и тоже удалилась к себе.

Погода на следующий день была восхитительной. Мать и дочь рано покинули дом – им нужно было прежде всего попасть в глазную больницу. Пока госпожа фон Брист была у врача, Эффи листала в приемной какой-то альбом. Затем они решили заняться квартирой, выбрав для поисков район между Тиргартеном и Зоологическим садом. На Кейтштрассе, куда с самого начала были устремлены их общие помыслы, им довольно скоро попалось нечто весьма подходящее, жаль только, что дом, в котором они облюбовали квартиру, был совсем недавно отстроен.