Чтение онлайн

На противоположной стороне коридора начинались ступеньки, ведущие на нижний уровень, но, чтобы попасть туда, нужно было пробежать перед Хардести; тому вполне хватило бы этого времени, чтобы выпустить свои липкие снаряды.

«Думай живее». Бен прижался к стене как раз вовремя — Хардести высунулся из-за угла и выстрелил три раза подряд. Саксон ощутил запах перца и поморщился — в глотке и носу стоял жгучий привкус. Он заметил над головой, в небольшой нише, переносной огнетушитель размером с винную бутылку. Бен сдернул его с крепления и, взмахнув как дубиной, ударил о подлокотник кресла тем местом, где сопло соединялось с баллоном. Раструб согнулся, и Саксон ударил еще раз.

— Какого черта ты там делаешь? — окликнул его Хардести. — Хочешь себе дыру в стене продолбить?

На второй раз в месте соединения возникла трещина и из отверстия с шипением повалила белая пена. После третьего удара сопло отлетело в сторону и баллон начал извергать фонтан холодного удушающего газа. Саксон швырнул его в коридор и услышал, как Хардести вскрикнул от неожиданности. Импровизированная газовая бомба наполнила узкий коридорчик смертоносным туманом.

Саксон бросился к ступеням, пользуясь замешательством противника, однако Хардести палил вслепую, и вокруг свистели ядовитые снаряды. Бен не рассчитал движения, споткнулся и едва не полетел вниз головой по металлической лестнице. Удержавшись на ногах, он бросился бежать в хвост самолета, пинком распахнул люк, ведущий в основной грузовой отсек; за ним, в самом дальнем помещении, хранился вертолет. На борту его было оружие. Если он сможет добраться туда…

Саксон споткнулся и решил, что самолет накренился; он грохнулся на пол и ударился головой. Неловко попытался подняться на четвереньки.

— Смотри под ноги.

Из-за контейнера возник Барретт и наступил тяжелым ботинком на электрошокер, выпавший у Саксона из кармана. Пластик и керамика с хрустом треснули, и Барретт пристально оглядел противника.

— Намир? — произнес он. — Он у меня. Грузовой отсек, ближе к хвосту. — (Саксон не слышал ответа, но злобная ухмылка, появившаяся на лице Барретта, сказала ему все). — Ясно. С удовольствием.

Великан приблизился, и правая рука его раскрылась, как сложная механическая игрушка; возник пулемет с тремя стволами.

— Ну давай, убей меня, засранец, — издевательским тоном заговорил Саксон. — Один выстрел — и мы оба в море.

Барретт задумчиво кивнул:

— Ты прав, мой мальчик. Я от радости несколько забылся. — В речи его появился протяжный миссурийский акцент. Пулемет скрылся в металлическом футляре. Саксон уже давно раскусил наемника: тот любил изображать из себя этакого медведя, ему нравилось, когда люди его недооценивали. — Ну ладно, тогда придется просто поотрывать тебе руки-ноги, — продолжал Барретт, подходя еще ближе. — А жаль. Ты мне даже нравился…

Саксон попятился, судорожно озираясь в поисках оружия. Барретт был полностью готов к бою: на нем был тяжелый жилет — его неизменный предмет снаряжения, способный выдержать взрыв гранаты. Такой можно было прострелить только бронебойным снарядом.

Барретт изобразил на лице грустную гримасу:

— Эй, что с тобой такое? Не хочешь повеселиться? — Он схватил с ближайшей стойки для багажа металлическую распорку и сделал пару выпадов. — Ну тогда попробуем по-другому. Разукрасим тебе физиономию.

Барретт бросился вперед, штырь просвистел в воздухе, но Саксону удалось уклониться; однако отступать было некуда — противник теснил его к изогнутой стенке самолета.

— Намир лжет вам! — крикнул он. — Он убил моих людей, чтобы заполучить меня! Ему нельзя доверять!

— Ха, пожалуй, ты прав. Может, нам объединиться и надрать ему задницу? Как насчет этого? — презрительно фыркнул Барретт, раздувая ноздри, украшенные металлическим кольцом. На лице его появилось жесткое, безжалостное выражение. — Ты так ничего и не понял. Мы — победители. А все остальные… Просто мелкота. — Он зарычал и сделал очередной выпад, на этот раз целясь в голову.

Саксон выбросил вперед железную руку и заслонился от удара; стержень врезался в нее с такой силой, что вся конечность содрогнулась до самого плечевого сустава, затрещал углеродный пластик. Бен изо всех сил ударил врага кулаком в грудь, однако удар этот был для великана все равно что ласковое похлопывание. Барретт обрушил на него железное острие, и Саксон пошатнулся; сначала драка с Германом, а теперь это… Болело все тело. Бен знал, что долго не выдержит, — даже его железная выносливость имела пределы.

Барретт отбросил в сторону импровизированное орудие и схватил Саксона обеими руками за куртку. С ревом он оторвал его от пола и швырнул на металлическую раму. Великан весил, наверное, раза в полтора больше Бена, и б о льшая часть его тела была металлической. Это был не человек, а танк.

У Саксона закружилась голова; единственное, что он мог сделать, — это постараться не потерять сознание. Пальцы Барретта стиснули его плечи и притянули ближе, в медвежьи объятия. Противник сдавил ему ребра, и Бен захрипел и почувствовал вкус крови во рту. Сейчас он вырубится, оставалось всего несколько секунд.

— Мой папаша был мерзкий сукин сын, но в одном он был прав, — захохотал Барретт. — Он часто говорил мне: «Свяжешься с быком, сынок, — получишь рогами в бок».

Саксон собрал последние силы на то, чтобы разжать мощные пальцы врага.

— Заткни пасть, мать твою! — рявкнул он и, дернув головой, ударил наемника лбом в переносицу. Барретт вскрикнул от боли и на долю секунды ослабил хватку.

Именно это и нужно было Саксону. Он вырвал руки и вцепился в кармашки на плечах Барретта. Нащупав кольца черно-желтых противопехотных гранат «Шок-Так», он с силой дернул.

— Ты, тупой… — Барретт тут же выпустил его и отшатнулся, пытаясь избавиться от гранат.

Саксон бросился на пол и покатился к перегородке.

Ослепительный, оглушительный взрыв прогремел в замкнутом пространстве; Саксон на миг лишился слуха, и у него заболели уши. Барретт лежал навзничь под грудой металлических стеллажей и плевался кровью. Из его ушей, носа и уголков глаз струились алые ручейки.

Бен заставил себя встать и попятился в хвост, тяжело дыша и спотыкаясь. В глазах двоилось. Нужно было добраться до вертолета. Найти там оружие. А потом… А что потом? Его план рухнул, превратился в пыль. Ему некуда было идти.