Чтение онлайн

– Трахаю! Разве об этом надо сейчас думать! О Боже!

– Ну, Шелл, раз уж они все равно думают... Сколько у нас осталось времени?

Ее вопрос прозвучал для меня как выстрел стартера. Я взглянул сначала на свои часы, потом на секундомер.

– Минута пятьдесят пять. Мне нужно бежать через полторы минуты самое позднее.

– Но у тебя в запасе еще целых три минуты. – Она улыбнулась, явно меня провоцируя. – А, Шелл? Семь бед – один ответ.

– Бед? Ответ?

– Ты совсем как китаец.

– Что? Какой еще, к черту, китаец?

– Ну, ты же сам рассказывал мне о "Богатой Бабочке", как их там звали... Хути-Кути... и всем таком прочем.

– А, это... Господи, а я испугался. Ну, конечно, теперь я понял. Тогда: "О мой плекласный цветок. Это я – Хун Хау, твой самурай". Я правильно тебя понял?

– Саморай? Кто это?

– Самурай Хун Хау – непревзойденный мастер свистящего меча, не говоря уже о разящем, всепроникающем кинжале. Сейчас ты испытаешь мою мужскую силу, мой плекласный цветок, моя утленняя заля... Что мы делаем? Да что же это в самом деле?.. О, Аралия... – Но она продолжала работать молча, сосредоточенно. – Пусти, Аралия. Да что это, в конце концов, на тебя нашло? Ну, брось, Аралия. Мне и в голову не пришло, что ты всерьез... Для этого есть определенное время, но эт-т-о-о-о...

Потом я некоторое время стоял, раздумывая. Нет, не о том, что только что произошло. Я думал совсем о другом. В частности о том, что какую-то минуту назад я был в полном порядке, чего никак не мог сказать о моем теперешнем состоянии. Наверное, это очередной трюк чертова трехмерного кино. Такого не могло произойти в действительности. Сама идея чего-то подобного была абсурдна. Нет, это всего лишь некая комбинация точек и кривых линий на пластиковом кубике или что-то в этом роде. Невозможно вообразить, что я действительно нахожусь здесь, наедине со сгорающей от страсти мисс "Обнаженная Калифорния", в каком-то бутафорском чайном домике, в окружении сотен гигантских обезьян, а через минуту должен буду карабкаться на вершину холма в дикой надежде перехватить наемного убийцу, пытающегося расстрелять "картинку".

Однако блаженное чувственное наслаждение, подаренное Аралией, было очень даже реальным.

– Ну ладно, мне действительно пора.

– В самом деле?

– Да, секунд через тридцать. Но все будет кончено через минуту-другую.

– О, это было чудесно. Мы потом продолжим?

– Ты наконец успокоилась? Надеюсь, помнишь все, что должна сделать? Вот этот тумблер.

– О чем ты сейчас думаешь?

– Не все ли равно?

Я следил за стрелкой секундомера.

– Слушай, Аралия. Если в мое отсутствие кто-нибудь из этих собравшихся здесь идиотов надумает явиться сюда, я не смогу тебе помочь. Тебе придется выкручиваться самой.

– Не беспокойся, выкручусь.

– Ну что ж...

Тик-так, тик-так.

13.57.

Я перевел выключатель в положение "Вкл.", и это началось.

Один умный человек как-то написал, что порой и самые тщательно продуманные планы рассыпаются в прах от нелепой случайности.

Я тоже старался просчитать каждый свой шаг, но большая часть положений моего плана строилась на шатком "если". Если человек, замысливший убийство Аралии, все же воспользуется благоприятнейшей возможностью, когда она окажется одна на залитом солнцем лугу, и выстрелит из винтовки с оптическим прицелом, как я смогу воспрепятствовать ему и при этом остаться в живых?

Я припарковал свой "кадиллак" в сотне метров от декораций к "Богатой Бабочке", на единственной подъездной дороге к ранчо. Еще в двухстах метрах далее к северу от нее отходила проселочная дорога, петлявшая среди холмов. Мне предстояло проехать по ней полкилометра вперед до "моего" холма и под прикрытием густых зарослей деревьев взобраться на его вершину, что, по моим расчетам, должно было занять не более минуты. У меня оставалось около двух минут, чтобы отыскать и обезвредить невидимого противника до того, как внизу начнется "представление" Аралии. Я предусмотрительно оставил в машине мощный бинокль и не менее мощный автоматический кольт 45-го калибра, на всякий случай спрятав его в "бардачке".

Сейчас я концентрировался на своих дальнейших действиях. Главным образом на том, стоит ли мне прихватить заряженный пистолет в экскурсию на вершину холма. На всякий случай. Если мне придется кого-нибудь пристрелить, защищая чужую жизнь или свою собственную. Казалось бы, такой естественный риторический вопрос. Для любого другого, только не для меня.

Уязвимым местом в моем плане оставался довольно легкомысленный расчет на то, что я беспрепятственно сяду в машину и нырну на боковую проселочную дорогу максимум за полминуты. Я никак не предполагал, что меня что-то отвлечет или задержит. Я, как оказалось, проявил непростительное легкомыслие в серьезном деле, что стало ясно после того, как я поставил тумблер на "Вкл." и вышел из чайного домика.

Я никак не предполагал, что будет приглашен джаз-банд.

Он состоял всего из пяти-шести джазменов – времени подсчитывать их у меня не было – с барабанами, трубами и какими-то медными трещотками и пищалками, может быть, неказистыми на вид и не отличавшимися мелодичностью, зато необычайно громкоголосыми, это уж точно.

– Та-та-та-а-а-а! Трам, дрям, дрям!

По-видимому, эта какофония должна была означать фанфары в честь возвращения триумфатора-спартанца, то бишь меня, с войны, главный трофей которой сейчас скрывался в чайном домике. В последовавших затем оглушительных звуках мне почудился звон мечей, воинственные возгласы и тупые удары боевых топоров о щиты. Я был буквально ошеломлен.

Я сделал несколько решительных шагов с видом человека, спешащего по неотложным делам. Но тут вновь грянуло: блям-м-м! Я застыл на месте. Теперь уже не сдвинулся бы с него, даже если бы кто-то пригрозил засунуть мне в брюки раскаленную кочергу.

Собравшаяся у "Великой Японской стены" кодла, включая "музыкантов" из джаз-банда, бурно приветствовала меня, свистя, улюлюкая и разве что только не колотя себя кулаками в грудь. Они явно преследовали цель ошеломить меня, и это им вполне удалось. Я застыл на месте, чем поверг их в еще большее веселье.

Когда прошел первый шок, я осознал, что стою, разинув рот, и тут же поспешил его закрыть.

Потешаясь надо мной, оркестр заиграл какую-то популярную песенку 30-х годов. Мне достаточно было услышать пару строчек, чтобы понять, что все это далеко не дружеский розыгрыш, поскольку первую строчку пел противный фальцет, а вторую дружно подхватывало все стадо.

Фальцет: "Поцелуй меня раз, поцелуй меня два и еще разок поцелуй".

Хор бабуинов: "Это было давно, давно-о-о-о..."