Эффект «Эхо»
Шрифт:
– Мне очень жаль, – на щеках бортпроводницы вспыхнул румянец, готовый поспорить с алой униформой.– У нас совершенно неожиданная перепродажа на рейсе. Все места, в бизнесе и экономе заняты.
Сожаление и смущение бортпроводницы выглядело достаточно искренним, но в глазах читался укор: « Сиди, где сидишь и не капризничай!»
– Удачный день для национального перевозчика, – выдохнула Ольга, опускаясь на свое место.
Стюардесса с именем «Екатерина» на бейдже виновато улыбнулась и прошла дальше по салону, откликаясь на звуковой сигнал.
– Не судьба?
Оля чуть ли не зарычала, но сдержалась, ничего не ответила.
Сосед справа, наткнувшись на обнаженные пики ее глаз, на мгновение смутился, но в следующую секунду его лицо просветлело.
– Да не переживай ты так.
И пнул ногой выразительно звякнувший пакет под сидением впереди.
– Давай, накатим по соточке, расслабимся, за жизнь поговорим? Лететь долго.
Оля опять промолчала. Уже на «ты».
Тяжело вздохнув, демонстративно скрестила руки на груди и сжалась, лишь бы не касаться развалившегося наглеца.
Мужчина некоторое время разглядывал ее. Ольга кожей чувствовала его взгляд. Прикосновение, скользившее по лицу, глазам, носу, щекам, губам. Она держалась из последних сил, чтобы не огрызнуться, вела устный отсчет. На цифре одиннадцать незнакомец опустил глаза и отвернулся, оставив ее в покое.
– Ну, как знаешь.
Стюардессы тем временем задраивали дверь самолета, впустив опоздавшего пассажира. По салону, смешно переваливаясь с ноги на ногу, семенила седая, гладко причесанная женщина в наглухо застегнутом плаще. Встретившись с удивленным взглядом пассажирки семнадцатого ряда, старушка отреагировала неожиданно – отвернулась.
И у Ольги в этот момент захолонуло сердце, ей захотелось спрятаться, забиться в уголок, исчезнуть. А лучше всего – сбежать с борта этого «случайно перепроданного» самолета куда угодно, хоть на край света, хоть к черту на кулички. Только дверь уже закрылась, трап отъехал, и сосед справа перегородил все пути к отступлению.
«Старуха тоже летит в Москву. Нехорошо это, неправильно»
Но Оля списала свою странную реакцию – «бежать» на усталость и нервотрепку, закрыла глаза и раз-два, вдох-выдох, начала вспоминать минувший день.
Семь бед – один ответ.
Пьяный сосед стал седьмой неприятностью. Сухим остатком беспокойного и странного дня.
Не поднимая век, Оля снова сделала еще несколько глубоких вдохов и выдохов, заставляя себя успокоиться.
Итак, все началось с испорченного будильника.
Ее разбудил стук в дверь, горничная пришла убирать номер к заезду нового гостя.
Наскоро собирая вещи, Оля прогоняла остатки сна и пыталась предугадать, что из намеченного накануне пойдет кувырком.
Проспала время завтрака, это ладно. Можно ли считать пропущенный завтрак бедой номер два? С натяжкой – можно.
Экскурсия в Стоунхендж тоже не состоится. Автобус отъехал менее получаса назад.
Вот это действительно обидно. Тем более консьерж взял деньги вперед, и нет никаких шансов их вернуть.
Уже три неприятности на счету утра 13 октября.
Кстати с погодой тоже не повезло. Растравив душу утренним солнышком, город нырнул в привычную осеннюю морось. Только дождь осенью – смешной пустяк по сравнению с другими неприятностями!
– Вы уже смирились с моим обществом? Улыбаетесь, – хрипнул бас справа.
Оля вздрогнула, тут же спрятала улыбку, глаза не открыла, лишь выразительно сморщилась.
Какого черта он за ней наблюдает? Спасибо, хоть перешел на «вы».
– Понял, не дурак!
Сколько бы она не пыталась отодвинуться, расположившийся на подлокотнике локоть соседа не оставил шанса. Она его постоянно чувствовала.
Теплилась надежда, мелатонин вот-вот закончит начатое, поможет заснуть.
Ладно, три неприятности она насчитала. Что было дальше?
Четвертая засада ждала на пути к вокзалу, откуда шел экспресс в аэропорт, Оля попала в пробку.
Она нервничала, сердито поглядывала на водителя кэба, отгородившегося от нее роскошными рыжими бакенбардами и оргстеклом, она ругала себя за решение ехать на такси. Но другого выхода не было. Лондонское метро она не любила. Точнее боялась.
Оказавшись впервые в подземке английской столицы, не могла избавиться от ощущения, что передвигается по бомбоубежищу, сооруженному не для транспортных нужд, а для спасения от вражеских авиа налетов. Прогресс внес коррективы, добавил в подземелье плазменные экраны, яркие рекламные плакаты, но они выглядели нелепо на фоне угнетающе-массивных балочных конструкций. Узкие переходы, крутые спуски и подъемы, низкие потолки создавали ощущения крысиных нор, прорытых под огромным мегаполисом.
Почувствовав нарастающую панику, кэбмен по-джентельменски выругался, свернул в ближайший переулок и начал добираться до вокзала лишь ему известными тропами.
– Don’t worry, madam! I’ll do my best!
Заросшее веснушчатое лицо водителя в зеркале расплылось в простодушной улыбке.
Оля просияла в ответ не понимая, чему она радуется. Что таксист вошел в ее положение? Или его смешной физиономии Шалтай Болтая?
Но шофер действительно очень быстро доставил ее на вокзал, пожелал счастливого пути и был таков. Даже чаевых не взял. Шалтай-не-Болтай.
Оля вскочила в вагон экспресса, на автомате полезла в сумочку и положила под язык две таблетки снотворного. Пятая неудача!
В поезде ничего особенного не произошло. А вот в аэропорту…
Старушку она не заметила, та появилась на пути неожиданно, вынырнула из-за угла. Попытка затормозить не удалась, ноги несли вперед. Зацепившись за небольшой кожаный чемодан, следовавший за пожилой женщиной, Оля растянулась во весь рост. Сумка с плюшевыми игрушками пролетела несколько метров вперед.