Чтение онлайн

– И я даже готов, – продолжил Мирон Захарович, – простить тебе пропусти и дать еще время закрыть «хвосты», если честно ответишь мне – для чего тебе все это нужно? Я про диплом сейчас.

«Чтобы не чувствовать себя еще более жалкой и ненужной, Мирон Захарович», – ответила я про себя, но вслух не произнесла ни слова, только взглянула на него и виновато кивнула. Похоже, что такой ответ его вполне удовлетворил.

– Ладно, – Мирон Захарович сунул в пепельницу так и не зажженную сигарету. – У меня для тебя предложение. Через неделю у вас на курсе, кажется, начинается практика, а ты выйдешь на нее пораньше и сделаешь кое-что лично для меня. Небольшой проект, пара встреч – ничего особенного. И, прежде чем ты начнешь яростно кивать и давать обещания, я поставлю вопрос ребром – сделаешь то, что требуется и я восстановлю тебя на курсе, я даже заплачу тебе. Ну не я, конечно, сам, но тут длинная история.

– Если я пройду практику, вы восстановите меня? – уточнила я, едва заметно вздохнув. Заявление, уже помятое во многих местах, протестующе захрустело у меня на коленках. – Еще и заплатите за это?

– Кажется, я так и сказал.

Он смотрел на меня выразительно и в тоже время с ожиданием, как на человека, от которого действительно много что зависит. Над головой декана так же выразительно хмурился черно-белый Юнг. Трещина в стекле, словно ставшая продолжением размытой желтой трещины в штукатурке, уперлась в его седую бровь.

– Я обещаю вам, что сделаю все, что нужно.

Мирон Захарович мигом вернул себе меланхоличное и задумчивое лицо. извлек из скрипучего ящика стола яркую полупрозрачную папку с парой вложенных листов. На фоне векового деревянного стола и монументальных стеллажей с книгами в разы старше меня, цветная папка выглядела нелепо и чуждо.

– Идем, Лора. Идем со мной.

Я нехотя вышла вслед за ним в коридор, оставив за обшарпанной, обитой дерматином дверью тяжелую тишину кабинета и шорох дождя.

В сложном лабиринте коридоров и лестниц Мирон Захарович ориентировался куда лучше меня, проведя в этих стенах, как оно говорил сам, вдвое больше лет, чем за их пределами. За широкими окнами лежал увядающий сквер. Где-то там под ливнем мокла гранитная лестница, но ее не было видно, зато ветви высоких старых ив лезли в стекла и прилипали к ним желтыми ветками. Они всегда казались мне частью здания – две монументальные, хоть и шевелящиеся по порывами ветра фигуры по обе стороны широкой лестницы – словно старые львы, каменные горгоны или бетонные мамонты с той картинки на отцовском мониторе, которая с детства влезла мне в память и отпечаталась там навсегда.

– Скажем честно, я не обратился бы к тебе, Лора, и даже думать не стал бы о твоем восстановлении, если бы не читал твою курсовую работу. А я их не всегда читаю, скажу тебе, по правде. Только если собираюсь выставить студента за дверь.

Неожиданная откровенность. После такой обычно убеждают в твоей незаменимости и дают столько работы, что начинаешь жалеть, что на тебя вообще обратили внимание. Я только кивнула в ответ в лысеющий затылок.

– Мне попалась интересная тема, – уклончиво сказала я.

– Именно. И ты с ней прекрасно справилась, а значит хоть в чем-то ты теперь специалист, – и снова ни слова иронии, как я не старалась ее уловить. – Ко мне обратился, скажем так, хороший знакомый и попросил дать заключение по одному необычному делу. Разумеется, неофициально, но как практику я вам это засчитаю, даже без отчета. Точнее, отчет будет, только дальше меня он никуда не пойдет.

– Кто-то из детей ваших знакомых ввязался в подозрительный культ, – попробовала угадать я.

Мирон Захарович обернулся, некоторое время рассматривал меня сквозь очки, затем раздраженно поправил дужку на ухе.

– Лора, ты умная девушка, но совершенно не проницательная. Поэтому я договорился кое с кем, чтобы тебе оказали посильную помощь. Тоже специалист, но немного в другой области.

Вот это лишнее. Просто неудачный день. А ведь собиралась прийти неделей раньше с этим дурацким заявлением.

– Поселок Малая Каменка, слышала? Была деревня деревней лет десять назад, а теперь вроде как элитный поселок. А через речку бывшие дачи. От них почти ничего не осталось, с тех пор как отменили электричку и последние хозяйства заросли бурьяном. Мой знакомый выкупил часть дачных участков, пока они стоили копейки и на их место не поползли коттеджи из Малой Каменки. Планировал открыть там базу отдыха или что-то вроде того. Уже даже ввернул сваи под несколько летних домиков, когда его строители нашли в леске неподалеку капище, причем довольно крупное.

– Неоязычники? – предположила я. Прозвучало как-то по-дилетантски. С такими замечаниями можно нарваться на незапланированную лекцию, и я прикусила язык.

– Разумеется. Все деревянное и судя по фотографиям – довольно современное. Но когда все это добро собирались убирать, обнаружили под ним каменную копию того же капища, и насколько она древняя, понять пока нельзя. Желательно, чтобы оно оказалось грудой булыжников из девяностых, когда подобные штуки росли как грибы вместе с культами и богами. В противном случае строительство придется заморозить, пока археологи не перекопают там все, а то и объявят культурным наследием. Понятно, что база отдыха на особо охраняемой территории имеет мало шансов на появление.

– Мне нужно дать заключение, что капище современное и бульдозеры могут продолжить свою работу?

Декан вздохнул и наконец снял очки. Иногда мне казалось, что он куда лучше видит без них.

– Давать заключение, Лора, не моя и тем более не твоя забота. Мне надо, чтобы ты посмотрела на эти кирпичи, поковыряла ногтем землю, почитала умных книжек и сказала мне, письменно, разумеется, древнее это место или нет. Что мы будем делать дальше с этим, совершенно не важно.

Что ж, пока ничего сложного и страшного. Тем более, что современные культы – вроде как моя специальность на давно уже хиреющем, но все никак не уходящем в историю факультете теологии. Оставалось надеяться, что та самая Малая Каменка хотя бы недалеко и ведет туда не размытая грунтовая дорога. «Лягушонок» вряд ли такое выдержит, уже не первый месяц жалуясь на подвеску.

– Кое-какие материалы уже есть, – заверил Мирон Захарович, словно почуяв мои мысли. – Но побывать на месте все же придется. Заходи!

Старая лаборатория химиков, которую давно закрыли и по слухам планировали переоборудовать под что-нибудь полезное уже не первый год, Мирон Захарович использовал под свои нужды. В тесном помещении с единственным окном, дверь в которое затерялась под лестницей, вдруг оказался стол и полдюжины в меру новых стульев. Старое оборудование и заваленные книгами и документами стеллажи потеснились к стенам. Под низким потолком гудели лампы. За столом, разложив перед собой мятые листы бумаги и десяток фотографий, неподвижно сутулился мужчина в сером свитере, уставив в документы тонкий орлиный нос.