Чтение онлайн

Эван посмотрел на него взглядом, очень напомнившим Редфилду взгляд Пуласки.

— Ну, — признал доктор, — может, самую малость.

Сердце Андреа бешено колотилось, когда она смотрела, как ее сына укладывают на платформу перед массивным томографом. Они стояли рядом с настраивавшим аппарат техником и смотрели на Эвана через маленькое окошко.

— Ты в порядке, Эван? Тебе нельзя будет двигать головой, пока мы будем делать фотографии вот этой большой камерой. Больно не будет, — сказал в микрофон Редфилд.

— Мне страшно, — слабый голос Эвана заставил сердце Андреа сжаться.

— Не бойся, — сказал Редфилд. — Просто делай то, что я буду говорить, и представляй себя летящим на Марс космонавтом. Сможешь?

— Хорошо.

— Готово, — сказал техник.

Редфилд щелкнул переключателем интеркома.

— Крутите.

Большой агрегат, зажужжав, ожил и повернулся вокруг своей оси. Сканер медленно начал вращаться вокруг головы Эвана.

— Только пусть будет так, чтобы у моего сына не было болезни Джейсона… — взмолилась Андреа, глядя на работающую машину.

Доктор скрестил на груди руки.

— Послушайте, Андреа, я уверен, что тест не выявит никаких отклонений, но тем не менее вы все же можете сделать кое-что, что поможет и ему, и вам. Все просто, и никаких лекарств. Просто начните с ним вести дневник. Пусть он записывает все, что с ним происходит.

— И какой от этого толк?

Он посмотрел на сканер, когда машина начала сбавлять обороты.

— Мы обнаружили, что при потере памяти дневник с записями событий может быть очень полезен. Он нужен, чтобы подстегнуть память и проверить, сможет ли больной вспомнить что-нибудь.

Техник выключил сканер и кивнул доктору.

— Ну, вот мы и закончили. Результаты будут готовы к концу недели.

Андреа изо всех сил старалась сдержать себя, чтобы не кинуться к Эвану сломя голову, ворвавшись в комнату для сканирования. Доктор Редфилд помог ему встать и потрепал по плечу.

— Ну и как прошло путешествие, космонавт?

Эван тряхнул головой, словно прогоняя назойливую муху.

— Одиноко и холодно. Земля мне нравится куда больше.

— Мне тоже, — сказала Андреа, взяв его за руку. — Пойдем-ка, съедим где-нибудь мороженого. Думаю, мы успеем это сделать до Родительского вечера.

— О'кей, — сказал Эван, и Андреа почувствовала, что ее напряжение немного ослабло.

Дневник был покрыт пластиковой, под мрамор, обложкой. Эван провел по ней пальцами. Мать уже окрестила дневник, написав на лицевой стороне черным маркером «7 лет». Она позволила сыну самому выбрать цвет тетради, и завитушки и линии на ее обложке заворожили мальчика. Они были похожи на маленькие реки, и на секунду ему почудилось, что он плывет по ним в микроскопической, не больше песчинки, лодке. В руке у него была шариковая ручка с пожеванным концом, которую он выудил из своего рюкзака.

Он вздохнул — все-таки то, что он собирался сделать, было важным — и, открыв дневник, написал в верхнем углу разлинованного листа спокойным и ровным почерком: «Меня зовут Эван Треборн. Это мой дневник».

— Это как если бы ты рассказывал кому-то историю о самом себе и о том, что ты делаешь, — сказала ему мама.

Поначалу он отнесся с подозрением ко всей этой затее, подумав, что это какой-то хитрый способ, придуманный миссис Босуэлл, чтобы заставить его выполнять домашнее задание, но мать все ему объяснила.

— Дневник — это что-то типа журнала о твоей жизни, — сказала она, когда они ели мороженое по пути из клиники. — И в будущем, когда ты станешь кем-то важным, у людей будет возможность его читать и знать, каким ты был в молодости.

Эван ухмыльнулся. Ему нравилась идея о том, чтобы оставить потомкам память о себе, вроде той временной капсулы, которую ребята из старших классов зарыли во дворе школы несколько лет назад.

— Мой дневник будет вроде тех костей динозавров, — сказал он, увлекаясь идеей, — и через несколько сотен лет кто-нибудь его выкопает!

Мама указала на него недоеденной вафлей.

— Ну вот, теперь-то ты понял!

Эван дописал до конца свое вступление и положил тетрадь на кухонный стол.

Он посмотрел на мать, но та была занята разговором по телефону. Посмотрев на первую страницу, он снова перечитал написанное им ранее, медленно шевеля губами:

«Сегодня мама бирет меня играть с Кейли и Томми. Там я встречу их отца и пасматрю на что похож настоящий Папа. Может в адин день я встречу своево Папу».

Одной рукой прижимая трубку к уху, а в другой держа коробку хлопьев, Андреа подошла к Эвану и улыбнулась. Она потрясла коробкой, и Эван подставил ей чашку.

— Да, все верно, — говорила она, стараясь не просыпать на стол хлопья. — Угу. Я очень признательна тебе за то, что ты согласился. Мне нужно разобраться со временем, и…

Эвану было слышно бормотание мужского голоса в телефонной трубке, но слов он разобрать не мог.

— Спасибо, Джордж. Я очень благодарна тебе за то, что ты за ним присмотришь. С ним не будет никаких проблем.

Эван почувствовал, как мокрый язык лизнул его ногу, и хихикнул. Из-под стула показалась мордочка Крокета, который с любопытством на него посмотрел. Аккуратно выловив из чашки с хлопьями все мармеладки в форме кленовых листочков, он протянул их псу на ладони. Крокет облизнулся: для него это был ежедневный ритуал, к которому он привык.

— Держи, — Эван начал кидать мармелад на пол. — Съешь их все, и будет тебе удача, Крокет.

Андреа, прикрыв трубку рукой, прикрикнула на него:

— Эван! Я что тебе говорила? Нельзя кормить собаку со стола.

Мальчик пожал плечами, но ее внимание снова переключилось на телефонного собеседника.

— Да, спасибо. Отлично. Скоро увидимся. Она повесила трубку, посмотрев на Эвана с притворной серьезностью.

— Из-за тебя Крокет растолстеет, ты понимаешь это?

— Но они ему нравятся, — ответил он, плеснув себе в хлопья еще молока.