Чтение онлайн

Сначала я всерьёз подумал, что это и есть та самая «лежащая дева» из моего предсказания. Но потом понял, что вряд ли.

Она висела в гигантской, в бусах засохшего клея, но уже брошенной паутине, натянутой меж стволами мощных, аспидно-чёрных елей. Полуистлевшее тело в рваных одеждах зелёного цвета — то ли от остатков краски, а то ли от плесени — несомненно когда-то было женским. Обезображенное лицо скрывал лёгкий шлем, уже покрытый патиной; плечи прикрывали металлические наплечники, все в засохшем клею; в разрывах одежды белели опутанные коричневыми нитками гниющей плоти рёбра. За спиной, прилипшие к паутине, посвёркивали блёклой мозаикой изломанные слюдяные крылышки.

Мёртвая эльфийка висела, склонив голову. Для своего народа она была довольно крупной, полные пять футов, насколько я мог предположить — обглоданные кем-то огрызки голеней утопали во мху. Судя по всему, она умерла ещё весной.

Я достал из ножен меч и перерезал крепёжные нити. Эльфийка мягко рухнула в мох, и убившая её паутина ажурным бисерным покрывалом легла сверху.

Я не сумел бы упокоить её по эльфийскому обычаю, но сделал всё, что смог: нашёл ближайший дуб и срезанную с него ветку положил ей в изголовье, а в мёртвую осклизлую ладонь зажал два крепких бронзовых жёлудя.

— Зак Каладдах; — сказал я, как было положено, и коснулся её ноги мечом. Я должен был коснуться носка её левого сапога, но ни ступни, ни сапога у неё уже не было.

По обычаю, лежать бы ей на траве в звонкой дубовой роще, в окружении поющих сестёр, с золотой нитью в волосах; но по мне, ей было давно уже всё равно. По мне, так вовсе бегать бы ей по Ингвальду, красться синими ночами от ствола к стволу, сжимая верный лук; или сидеть на верхушке сосны на краю земляничной поляны, и смотреть в небо, болтая ногами. Ей бы жить.

Я отвернулся, вложив меч в ножны, и ушёл.

Буквально через пять минут я наткнулся на старую дорогу.

Не знаю, кто её проложил — эльфы ли, хобгоблины, полесни, или кто другой: в Ингвальдских лесах и сейчас можно встретить и тех, и других, и третьих, и ещё неведомо что. Но было видно, что дорогу эту сделали и пользовались ею ещё в те времена, когда трёхобхватные здешние дубы были толщиною с мою руку, а мохнатые до неправдоподобия ели едва достигали моего роста.

Потом деревья поднялись, дорогу прикрыла вечная тень, и, даже на заброшенной, на ней уже ничего не могло вырасти. Человек её, видно, даже не заметил бы; я и то угадал её с трудом — круглый сумрачный тоннель, прорезающий лес по направлению к северу, и уходящий в бесконечность, видно, до стылых и диких северных оконечностей Ингвальда.

Я посмотрел вверх, где редкими и мелкими, почти как звёзды, точками светилось латунного цвета небо, и зашагал вперёд по этой дороге.

Вскоре она стала забирать к западу, и я понял, что рано или поздно эта дорога пересечётся с человеческой, с той, по которой уходила от меня Эдна; и это было хорошо.

Идти здесь было куда легче, чем пробираться сквозь чащу; я даже какое-то время бежал, потом перешёл на быстрый шаг. Я уже устал; но понимал, что Эдна должна была устать ещё больше. Вряд ли она снова была способна скользить. Кроме того, она нуждалась во сне.

Солнце клонилось к западу, медно-красные лучи тысячами лезвий пронзали поредевший лес; багрово-красный дикий виноград, окутавший дубы, пламенел в сумраке; длинная трава, появившаяся под деревьями, окутывала корни плетями, похожими на девичьи локоны; пурпурные и медово-жёлтые цветы полянами укрывали самые освещённые участки. Я достиг Центрального Ингвальда.

Дорогу впереди меня пересекла крысь. Прыжками перебираясь через открытое пространство, она на секунду остановилась и с подозрением посмотрела на меня через плечо. Длинный розовый хвост замер в пыли.

— Ублюдок; — прищурившись, пробормотала она и поскакала дальше, скрывшись в зарослях на другой стороне дороги.

На запястье у крыси я заметил крупный гранёный изумруд.

Где-то футами пятьюдесятью дальше я почувствовал вдруг сильное течение магии.

Это шло откуда-то слева, из занавешенного хмелем и виноградом прохода между дубами. Я обнажил меч и медленно двинулся туда, выставив левую ладонь вперёд.

Я раздвинул занавесь из зелёных и алых лиан и шагнул за нее. В сени огромного клёна лепестками трилистника лежали три бежевых длинных валуна, соприкасавшиеся вершинами и упиравшиеся ими в резной каменный же столб. Их покрывал мох, серый лишайник дорожками взбирался от сырой земли, тёмно-зелёные жгуты плюща перетягивали камни, как крепёжные канаты. Прошлогодние листья ковром застилали всё вокруг. На камнях, по одной на каждом, лежали три обнажённые девы и спали.

Это было какое-то магическое место. Я понимал толк в колдовском сне, здесь чувствовалось волшебство куда большее. Я осторожно подошёл ближе.

Тела дев, на удивление загорелые, были присыпаны редкими листьями и прихвачены за руки и ноги тонкими вьюнками с крестиками сиреневых цветов. Кроме того, эти растения перехватывали им шеи и вплетались в волосы. Одна, ближняя ко мне, была светловолосой, с прядями до плеч; ещё у одной были длинные, черные волосы, как у русалки. Третья обладала каштановой, волнистой блестящей копной волос, разметавшихся по камню. Все девушки за левую руку были прикованы к покрытому вязью столбу, и все цепи были закреплены на один железный замок. Замок искрился от изморози — на нём лежало защитное заклятие Холодного железа, само по себе достаточно сложное, ибо даже нагретое железо поддаётся колдовству с порядочным трудом. Правда, замок уже начал ржаветь. На запястье каждой девы был наручник, закрытый на отдельный маленький замочек, тоже замёрзший. Трое спящих явно отдыхали здесь не по своей воле.

Предсказание, бывшее по сути определённо минималистским, несомненно сбывалось, в явно увеличенном объёме.

Я сделал ещё один шаг по направлению к ним, и тут они все трое вместе открыли глаза.

Я отпрянул на шаг назад. Я разбудил какую-то магию, и мне оставалось только ждать.

Девы переглянулись.

— Вот и пришёл наш властелин, подруги, — сказала светлая.

— Ты уверена? — спросила её чёрная.

— А кто бы ещё мог отыскать нас? — вопросом на вопрос ответила ей каштановая, запрокинув голову и глядя на меня. Возможно, вверх ногами я ей кого-нибудь напоминал.

— Приветствуем тебя, лорд Хаммер! — хором воскликнули они.

— Я буду твоим оружием; — сказала каштановая.

— Я буду твоими доспехами; — сказала черноволосая.

— Я буду твоей лошадью! — воскликнула светловолосая, звякнув цепью. — Освободи же нас, лорд Хаммер, и владей нами по своему усмотрению!

Я опёрся на меч.

— Спасибо, милые девы, но я не лорд Хаммер. Хотя сказать по правде, лошадь бы мне очень пригодилась. Одного коня мне тут пришлось оставить, потому что меня обманула девушка, одетая так же, как и вы. Не могли бы вы служить мне?