Чтение онлайн

Когда Онику втолкнули в камеру заключения, она и опомниться не успела, как ее впечатала в стену чья-то каменная грудь, а в горло до боли впилось предплечье.

— Ты! — прошипел знакомый голос. Давление предплечья усилилось, от чего девушка закашлялась. — Значит, мне нужно благодарить, а не хулить новых знакомых за такую встречу. Тебе не стоило похищать Кристара! И не жди, что я сделаю скидку на то, что ты женщина. Где он? Отвечай!

— Никто его не похищал. Он сам принял решение уйти, — прохрипела Оника.

Воспользовавшись растерянностью, вызванной ее словами, она вцепилась в душащее ее предплечье, окружая его тонкой коркой льда. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы сломить сопротивление тела церковника.

— Остынь, дурак, — выдохнула девушка, когда Зоревар отшатнулся, тряся обожженной холодом рукой.

— Что за бред ты несешь?!

— Так уж и бред? — пытаясь выкашлять боль из горла, Оника сердито глянула на церковника. — Сам у него и спросишь, когда выберемся отсюда.

— О, когда это случится, я доставлю тебя в Берилон, где самолично казню, проклятая отступница!

— Это крайне плохая идея. Хватить орать, Зоревар. Как тебя вообще сюда занесло?

— Ты думаешь, что я отвечу тебе?! — возмущение и злоба внутри церковника, так долго ждавшие этого дня, раз за разом тупили клыки, наталкиваясь на слова и интонации, никак не свойственные горничной Рони, которую он так хорошо знал. Зоревар смирился с мыслью, что оказался одураченным, но и представить не мог, что разница между фальшивкой и подлинником окажется столь велика.

— Крикливый идиот, — прошептала Оника, приблизившись к перегородке, отделявшей камеру от остальных помещений — заслону из желтых, казалось, живых стеблей, переплетенных так тесно, что в оставшиеся щели могла пролезть разве что иголка.

Зоревар наблюдал, как на ладони девушки собралась выделенная из воздуха вода и выстрелила в один из стеблей. Стихия снова и снова билась о заслон, не оставляя на нем и крошечной засечки.

— Я уже пробовал сломать ее, — хмуро произнес церковник, злясь на себя за неуместную вспышку гнева.

Все дни с момента ухода из дворца, он привыкал к мысли, что Рони — сосредоточие бед, и его долг — не перед Всевидящей Матерью или Церковью, но перед ним самим и Кристаром — поймать отступницу и предать суду. Гадая, как состоится их встреча, Зоревар не ждал, что его гнев будет встречен холодной невозмутимостью.

— Дверь, стены, пол — все без толку, — тише добавил он.

— Как рука? — убедившись, что стебли ей не перерезать, Оника обернулась к Зоревару, огорошенному ее вопросом. — Послушай, Зоревар, я знаю, что ты считаешь иначе, но мы не враги. Я не желаю зла ни тебе, ни, тем более, Кристару, и не сделала ничего из того, чего бы он сам не хотел.

— Где он?

— Надеюсь, что в безопасности, — Оника потерла лоб, устало садясь на пол. — Мы были вместе, когда меня схватили и перенесли сюда. Проклятье! Нужно же было так влипнуть!

Зоревар зло смотрел на Онику. Сейчас они оба были в ловушке, пойманные общим врагом, чьи мотивы оставались неизвестными. С того момента, как день назад Зоревар оказался в заключении, он больше не видел своих похитителей. Все это время он пытался вспомнить, как его схватили, но память подводила, сохранив последнее воспоминание о небольшой деревушке, где ему удалось напасть на след Кристара, поговорив с местными жителями.

Церковник долго вглядывался в лицо Оники, как вдруг его глаза удивленно расширились, когда он, наконец, отыскал, что же смущало его в девушке.

— Твоя метка!

Оника не сразу поняла, что на этот раз вывело церковника из равновесия.

— А, ты об этом, — она провела ладонью по лбу. Удивление в глазах Зоревара заставило ее подумать, что шрам все еще должен обезображивать кожу. — На мне все хорошо заживает.

Враждебность, выказываемая церковником, огорчала Онику, примешиваясь к десяткам других тревог. Она прекрасно понимала причины его злости, и не могла оставить все так, как есть.

— Мне жаль, что все так вышло тогда. Я нарушила условия договора, и это бы не прошло бесследно. Но Кристар сам принял решение уйти.

— Ложь.

— Почему ты так в этом уверен? Ему не место в Берилоне, Зоревар.

— Не тебе решать, — Зоревар с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на отступницу вновь. Он спрашивал себя, что бы он тогда делал, попытался бы задушить ее собственными руками? Все это походило на абсурдный сон.

— И не тебе, — парировала Оника, но, смягчившись, добавила. — Но я рада, что ты так думаешь. Кристар бы огорчился, если бы ты оказался причастен к интригам Арноры.

— Что ты себе позволяешь?! Ты не смеешь говорить о Всевидящей Матери в таком тоне!

— Сейчас не место и не время для таких разговоров. Вернее будет, если Кристар сам все тебе объяснит, если сочтет нужным. Но для начала нужно выйти из этой клетки.

Прикоснувшись к загораживающим выход стеблям, Оника ощутила пронизывающее их напряжение, отдающее в пальцы мелкой дрожью. Выпускаемый холод обволакивал заслон, пытаясь разорвать его изнутри, лез по стенам и потолку, но преграда и не думала сдаваться.

— Хватит, ты скорее нас заморозишь, чем пробьешь выход. Я считал, что с холодом могут управляться редкие укротители воздуха, но никак не воды. Не скажешь, что это значит?

— Ты думаешь, что я отвечу тебе? — Оника усмехнулась, повторив сказанную ей церковником фразу. Пока Кристар оставался где-то там, один на один с незнакомым ему миром, она не могла сидеть сложа руки. Девушка и представить не могла, что будет делать брат, и каждая минута порознь могла обернуться трагедией.

«Посмотрим», — Оника присела на корточки у двери и закрыла глаза. Верткие щупальца сквозняков пролезли сквозь крошечные зазоры между стеблями и, распрямив плечи и выпятив грудь, понеслись по лабиринтам комнат, заглядывая во все щели и выстраивая план помещений. Девушка уже начала теряться в хитросплетениях тюрьмы, не единожды наткнувшись на очертания диковинных предметов, когда один из воздушных посланников запутался в толпе ног. Их было четверо: двое, спрятавших тела в робы, и еще двое средней комплекции, идущих тем же путем, которым привели Онику.