Чтение онлайн

— Ты посмотрела, что было в коробочке? — спросил Кириан. Сейчас мы стояли спинами друг к другу, но мне все равно было как-то странно находиться с ним в одном помещении, в тот момент, когда я была полуобнаженной. Хотя, он куда больше рассмотрел, пока в коридоре пытался закрыть мой лифчик платьем. Проклятье, почему я покраснела при мысли об этом?

— В какой?

— В той, которую ты сегодня выбросила.

— Нет. Мне ничего от тебя не нужно, — я поджала губы, пропуская иглу через ткань платья. Случайно уколола палец и зашипела, а потом сделала глубокий вдох и, опустив голову, сказала: — Единственный подарок, который ты можешь мне сделать и, при этом, я не откажусь от него — это удалить видео с «Зимнего вечера».

— Какое видео?

— Видео нашего первого и единственного раза, — я закрыла глаза и сильно зажмурилась. Между мной и Кирианом было примерно полтора метра расстояния, но я все равно так отчетливо ощущала Агеластоса и уже не могла отрицать того, что рядом с ним все было совершенно иначе. Мир казался другим, а каждый вдох более будоражащим.

Я желала все это вырвать из себя, но не могла и в очередной раз проклинала за слабость, ведь продолжая реагировать на Кириана, ощущала адскую боль, представляя, как он показывал то видео Гатису и они вместе смеялись.

— Нет никакого видео.

— Иерон сказал, что есть, — я продолжила зашивать платье. Думала, что, занявшись делом, немного отвлекусь и успокоюсь. Ни черта не получалось. Вновь перед глазами возникала картинка того, как Кириан и Гатис смеялись. И, черт, боль усиливалась. Мне казалось, что я упала в болото и постепенно погрязала в нем. Захлебывалась грязью и медленно, но болезненно умирала.

— Он подходил к тебе? Когда?

Я ощутила, что Кириан обернулся и сделал шаг ко мне, но я тут же сказал:

— Отвернись. Я еще не закончила.

Даже не видя Кириана, я почувствовала, что несколько долгих секунд он стоял неподвижно, но потом все же опять отвернулся к двери.

— Когда Гатис подошел к тебе?

— Сегодня утром. Он сказал, что в той комнате, в которой был наш первый раз, была камера и ты забрал видео, после чего показал его Гатису и вы так хорошо посмеялись надо мной. Настолько весело было?

Пока говорила это, ощутила, как боль стала еще сильнее и уже теперь она буквально пробивала все тело, сосредотачиваясь в сердце и разрывая его на куски.

— Нет никакого видео, — в голосе Кириана послышалась злость. — Даже если бы оно было, я бы не дал никому его увидеть.

— В таком случае, откуда Гатис знает, что ты тогда называл меня Очкариком? Ему даже известно о словах, которые ты сказал мне прежде чем уйти. Если видео нет, тогда получается, ты ему в подробностях рассказал, что между нами было? Молодец, Агеластос.

— Видео нет и я никому ничего не рассказывал, — в голосе Кириана скользнуло нечто странное. То, что я могла сравнить с жуткой яростью. — Я поговорю с Иероном и узнаю все. Он больше не подойдет к тебе и ничего не сделает.

В этот момент я закончила зашивать платье и отрезала нитку маленькими ножничками, после чего сложила все обратно в коробочку. Как только я сделала это, вздрогнула от того, что Кириан обнял меня со спины. Прижал к себе и губами прикоснулся к макушке.

— Ты мне не веришь?

— Нет, не верю, — я качнула головой, но почему-то не стала вырываться. Может, потому, что понимала, что это бесполезно. Во всяком случае, я пыталась себя в этом убедить и не замечать того, что сердце забилось невыносимо быстро.

— Что мне сделать, что бы ты поняла, что я серьезен по отношению к тебе и лгать не собираюсь? — он немного сильнее прижал к себе, а я закрыла глаза и до боли прикусила нижнюю губу. — Мы можем подписать договор. Словам ты можешь не верить, но документы не обманут. Если я еще хоть раз причиню тебе любую боль, тебе будет принадлежать все, что сейчас есть у меня.

Он обернул меня к себе лицом и вновь обнял, из-за чего я уткнулась лицом в его торс, ощущая жар кожи и оставшийся на ней терпкий запах одеколона. Сердце забилось еще быстрее и мысленно я была готова накричать на него, умоляя не поддаваться Агеластосу.

— Мне не нужны никакие договора, — я качнула головой и подняла взгляд, после чего посмотрела на Кириана, понимая, что он так же смотрел на меня. Наши взгляды встретились и по коже пробежали мурашки.

Черт, ну почему у него настолько красивые глаза и почему так трудно отвести от них взгляд? Нет, Кириан был идеален абсолютно во всем.

— Зачем я тебе? — спросила еле слышно. — Ты можешь выбрать для себя любую девушку. Так почему именно я? Еще и этого договор, который ты предложил. Надеюсь, это шутка. Иначе, звучит слишком наигранно. Даже, если я предположу, что ты действительно что-то испытываешь ко мне, я в жизни не поверю, что все, что ты имеешь, ты готов так просто поставить на кон, лишь бы получить второй шанс в отношениях с девушкой, которую ты не знаешь и которую бросил сразу после первого раза.

— Я не знаю, как тебя вернуть и уже готов на все, — Кириан пальцами поддел мой подбородок и своими губами прикоснулся к моим. Легкий поцелуй, но от него внутри все заискрилось и воздух в этой аудитории наполнился жаром. — Почему именно ты? Можешь считать и эти мои слова наигранными, но иногда мне кажется, что без тебя меня нет.

Его губы вновь на моих, но на этот раз поцелуй более долгий и за считанные мгновения сводящий с ума. Мне хотелось оттолкнуть Кириана и иронично улыбнувшись, сказать, что его слова действительно наигранные и неправдоподобные, но в тот же момент, находясь в руках Кириана и чувствуя его губы на своих, я ощущала, как в груди все трепетало и я, хоть и не хотела этого признавать, но понимала, что и меня без него нет. Он как проклятье — я уже была пропитана Кирианом. Он у меня под кожей. Так сильно впился в сердце.

— Ты станешь моей девушкой? — спросил лишь на мгновение отрываясь от меня и вот вновь целуя так, что кожа вспыхнула миллиардом огоньков и отдельные участки тела пробило разрядами тока.

Здравый разум кричал «Нет», но нечто в груди так сладко шептало «Да» и я, не сдержавшись, задрожала, ладонями сжимая плечи Агеластоса и короткими ногтями впиваясь в его кожу.

— Дай мне тебя любить, — сказал он и с рыком вновь набросился на мои губы. Буквально истязал их и заставлял пылать. Вновь ощущать то, от чего можно было сойти с ума.