Чтение онлайн

— Я ведь уже сказала тебе, Иден, что ты опять в своей семье, и мы любим тебя. Я очень люблю тебя и думаю, что мне здорово повезло, ведь у меня появилась возможность обрести дочь.

Колин настаивал, чтобы ехали весь день без остановки. В пограничной полосе между Мексикой и Аризоной разбойничали апачи Викторио. И потому ко времени ночевки все вымотались и были раздражены.

Мэгги сползла с лошади, потерла поясницу и простонала:

— Теперь я поняла, почему не люблю лошадей.

Это не их вина, но когда сидишь на их хребте, твердом, как гранит, и трясешься по ухабистой дороге, такое ощущение, что тебя волокут по стиральной доске.

Услыхав это, Колин поднял бровь.

— Так, может, дело не в лошади, а во всаднике.

— Я и не утверждаю, что я опытный наездник. Единственная причина, почему я выучилась ездить верхом, заключается в том, что дороги в Соноре не приспособлены для приличного рессорного экипажа.

— А кто сказал, что ты выучилась ездить верхом?

— Наверное, учил меня ездить верхом тот парень, который обучал тебя шотландской поэзии, — сердито ответила она.

Колин вздохнул и снял седло с Сэнда.

— Надеюсь, что этот парень, который не выучил тебя ездить, а меня разбираться в поэзии, не был твоим наставником в приготовлении пищи?

Она простодушно улыбнулась.

— А как ты думаешь?

— Я думаю, что неплохо бы поужинать, — огрызнулся он. — С твоей помощью.

Она удивленно посмотрела на него, ведь с момента заключения перемирия два дня назад он держался подальше от нее.

— Ну так скажи, что я должна сделать. Пока мужчины занимались лошадьми, Колин отправил Иден и Фуленсио собрать дров для костра, а сам с Мэгги принялся распаковывать немудреные запасы: сушеные бобы, бекон и сухари. Волк и Прайс отыскали себе тайные убежища как часовые.

— Как ты думаешь, Викторио нападет на нас? — спросила Мэгги, когда Колин принес котел воды от журчащего в нескольких ярдах ручейка.

Колин замочил в воде несколько щедрых пригоршней сухих бобов.

— Не знаю. Ведь мы с Волком ехали намного быстрее. Путешествовать в этих краях с белыми женщинами всегда опасно. Ты и сама знаешь. Если же нам придется столкнуться с апачами…

— Иден сказала мне, что ты их защищаешь. И у тебя с ними нечто вроде соглашения.

— Это с мирными индейцами, живущими в «Белой горе». А Викторио непримиримый. Я не осуждаю его за то, что он покинул резервацию, но, если они налетят на нас, вряд ли дело закончится переговорами.

Мэгги интуитивно поняла, куда клонится разговор.

— Если ты думаешь… — начала она с холодным гневом.

— Если нас окружат и не будет возможности бежать, я хочу, чтобы ты находилась рядом с Иден. Ты знаешь, что надо делать в таких случаях…

— Предпочесть смерть бесчестью, — горько сказала она. — А ты уверен, что не ошибаешься во мне?

— Не говори глупостей…

— Это ты не говори глупостей! Можно умереть, сражаясь, но я сильно сомневаюсь, что любая женщина не предпочтет жизнь, пусть даже в качестве наложницы индейца, если такой шанс предоставится. И я думаю, Иден с этим согласится.

Он, забыв о продуктах, шагнул к ней, схватил за плечи и встряхнул.

— Послушай, если ты думаешь, что после всего происшедшего с Иден она стала такой же, как ты, то сильно ошибаешься. Между вами нет ничего схожего. Ничего!

Мэгги не сдержалась. Она отвесила ему тяжелую пощечину.

— Ты надутый фарисей! Удивляюсь, почему ты вообще не пристрелил свою дочь в каньоне, чтобы не было стыдно за нее.

В глазах его вспыхнуло пламя, он с трудом сдерживал ярость.

— Для человека, который прожил в этих краях столько лет, ты могла бы быть и поумнее! Я говорю не о смерти или бесчестии, я говорю о пытках! Не приходилось тебе видеть мужчину, посаженного нагишом в муравейник, когда муравьи съели его яйца, а он и умереть не может, только вопит? Или женщину с пикой, торчащей между ног?

— Для человека, прожившего здесь, я знаю предостаточно! — закричала она в ответ. — У налетчиков типа Викторио просто нет времени заниматься зверствами. Они убивают и воруют, иногда насилуют женщин, но я еще ни разу не слышала, чтобы они увечили пленниц.

— Значит, ты недостаточно хорошо слушала. А я сам видел доказательства тому. — Он дико выругался, отвернулся и запустил руки в волосы. — Впрочем, маловероятно, что нам попадется банда настолько большая, чтобы лезть под наш огонь. Так что забудь о том, что я тебе сказал.

— Если вы причините ей боль, Колин Маккрори, клянусь, я убью вас!

Она отвернулась и быстро пошла прочь, пока они не наговорили друг другу ужасных вещей. Она так надеялась, так верила, что Колин совсем не похож на ее отца и что он в состоянии простить заблуждения молодости. Но теперь она не была так уж уверена в нем.

Ужин прошел спокойно, никто и не заметил трещины вражды, что пролегла между Мэгги и Колином. Просто все так вымотались за долгую дорогу, что ни на что уже не обращали внимания. Двух женщин уложили поближе к костру, а мужчины попарно дежурили, меняясь каждые три часа. Солнце еще не успело выбраться из-за вершин гор, а они уже были в пути.

Несколько часов спустя Колин с тревогой посмотрел на горизонт с западной стороны. Был полдень, но стемнело из-за низких свинцовых туч, двигающихся в их направлении.

— Похоже, что дедушка всех песчаных бурь надвигается. А может быть, и с дождем, — сказал Волк.

— Сомнительно, но все же нам на всякий случай надо двигаться в сторону тех высоток. — Колин указал на ряд зубчатых холмов, кое-где поросших темными невзрачными деревцами и кустиками.

— Там у нас разнесет все наши пожитки и разбегутся лошади, — возразил Волк, понимая, что все же лучше ехать к холмам, нежели ждать, пока в открытой низине в тебя ударит молния или смоет бурный поток.