Чтение онлайн

– Я думаю, – скромно опустив глаза, сказала миленькая гувернантка, – он должен быть добрым, честным, воспитанным…

Пожилая дама расплылась в снисходительной улыбке:

– Он, прежде всего, должен быть состоятельным, милочка! Прежде всего! Затем – родовитым, ну и в последнюю очередь относиться к вам с уважением. Всё остальное либо неважно, либо вы сами это в нём разовьёте.

Лали подняла на говорившую удивлённо распахнутые глаза, тщательно скрывая единственную мысль, что владела ею сейчас – лишь бы не переиграть.

– Да-да, милочка, – заулыбалась довольно старуха, – только так вы можете добиться успеха!

«Похоже, что успех мы понимает примерно одинаково», – насмешливо подумала девушка, а вслух сказала запинаясь:

– Но как же я буду воспитывать, сударыня? Муж – мой господин и…

Ответом ей был смех, похожий на кудахтанье, и его поддержали сразу несколько слушательниц этой нравоучительной беседы.

– Если вы не сможете управлять мужчиной так, как этого хотите, вы будете несчастны, милочка!

Все участвующие в разговоре женщины закивали с глубокомысленным видом. Они были неприятны, раздражали Лали своим стремлением перевоспитать скромную овечку Лалианну Релюсьен, своим преклонением перед старой и влиятельной фрейлиной, своими подпевками и прочими проявлениями зависимости от старухи. А вот это их желание научить правильной жизни, в чём Лали не нуждалась ни секунды, злило её больше всего. Но она продолжила обескуражено хлопать глазами, изображая непонимание.

– Я… я не знаю, как это, – она развела в стороны руки слабым жестом, подчёркивающим её беспомощность, и снова сложила их на подоле. Этот жест – то, что так любили в монастыре наставницы в своих воспитанницах. В этом читалась, видимо, покорность, которую так любили властные люди.

– Берите, деточка, лист бумаги, перо и будем составлять вам список женихов, – с поистине королевским превосходством велела старуха.

Лали поспешно бросилась к столику в углу. С готовностью схватила перо, чернильницу, бумагу, пюпитр и, устроившись на прежнем месте, с готовностью уставилась на свою наставницу.

Этой женщине и её подпевалам очень льстило выступать в роли опытных и умудрённых, Лали это понимала. Как и то, что она в данной ситуации игрушка, забавная зверушка для дрессировки. Ох, как же это было унизительно!

Но она спрятала свою гордость под маской наивности и незамутнённой чистоты. «Думайте что хотите, а я извлеку всю возможную выгоду из сложившейся ситуации!» – пряталось за глуповатым взглядом, хлопающими глазами и послушной работой пера по бумаге.

Эти дамы очень увлеклись вопросом составления достойных кандидатов в мужья для бедной сиротки, долго и подробно обсуждая знакомых им мужчин. Лали хоть и было ужасно жалко своего времени на подобные посиделки, но она узнавала такое, что изгнанный из дворца лакей в жизни не смог бы ей рассказать.

В комнате перед сном Лали составляла собственный список. Первым там появился принц-консорт, затем наследник и младший принц. Затем министры, их заместители и их первые и вторые помощники. Конечно, побывав не на одном чаепитии, первые строки Лали вынужденно вычеркнула – оба, и муж королевы, и её старший сын не годились, поскольку были женаты и счастливы в браке. И хоть у принца Льва не всё было гладко в семье, но влезать туда сейчас Лали не стала бы – слишком непонятно, слишком легко ошибиться.

Она долго думала и решила: если все эти бесконечные попытки принцессы обзавестись наследником окончатся печально для самой принцессы, и она, Лалианна Релюсьен, не найдёт хорошего варианта, то должна быть в это время недалеко, во дворце. И значит, ей нужно служить гувернанткой, пока можно, преданно смотреть в глаза вышестоящим и искать, искать, искать возможности…

И внимательно присматриваемся ко всем остальным мужским персонажам.

На этих посиделках она узнала, как второй принц обзаводится фаворитками, что способы эти дамы не одобряют, очень и очень завуалировано не одобряют также и попустительство королевы такому непотребству. Единственным, что столь важными дамами оценивалось положительно в этом, было то, что принц был защищён не только неколебимой охранной системой дворца от покушений, но и от болезней, поскольку весь персонал дворца обязан был дважды в год являться на обязательный осмотр к целителям.

Лали в душе посмеивалась над этой болтовнёй и прикрытым осуждением королевских решений, но мотала на ус и строила свои планы, которые так удачно воплотились однажды на прогулке с воспитанниками. И которые так удачно позволили ей идти к той цели, которую она себе поставила – никогда не нуждаться, никогда не бояться, и сделать прекрасным своё будущее. А что может быть прекраснее для женщины, чем корона королевы?

Глава 11. Расследование, ярмарка, Милэда

– Реджи, у нас труп!

– Доброе утро, капитан. Рад вас видеть, – Дамиан только-только устроился в кресле у рабочего стола. Немного ироничное настроение помогало ему воспринимать ворвавшегося в кабинет запыхавшегося Морцавского скорее как приключение, чем как очередную неприятность. – Что за труп и почему он нам так интересен?

Капитан слегка сбился с настроя, щёлкнул каблуками, на что принц только хмыкнул, вытянулся по стойке смирно и доложил:

– Мой реджи, здравия желаю! Разрешите доложить?

Принц глубоко вздохнул, подпер подбородок рукой, будто собирался выслушать сказочку, и с лёгкой улыбкой позволил:

– Докладывайте, капитан.

– Мой реджи! Найден труп адепта Академии!

Принц кивнул, поощряя говорить дальше.

– Найден ещё вчера, все возможности опознать тщательно затёрты.

– И как же это?

– Абсолютно нагой юноша даже без остаточных явлений ауры найден вчера на свалке, присыпанный мусором.

– И кто же его нашёл в таком случае?

– О, мой реджи, это была случайность. Обнаружил мусорщик, который привёз телегу к мусорной яме, и заметил в куче внизу торчащую ногу, решил, что кто-то свалился по неосторожности, вызвал патруль. Городские гарды вытащили труп, но в поисковых листах такого человека с такой внешностью не было, следов ауры тоже не наблюдалось. Но маг-криминалист сделал выводы на основании простого осмотра тела, что юноша был адептом, поскольку руки у него были кое-где испачканы чернилами, но при этом чистые, не знавшие тяжёлой работы, как у благородного. Да и причёска…