Чтение онлайн

Слабый раб не кричал, он сразу же утонул в песке, ведь упал на спину. Скорее всего смертник потерял сознание, ему на самом деле очень повезло. Раб-кузнец же приземлился на ноги и уже собирался вернуться к пирамиде. Но вот незадача, ступни уже затянул серый песок, чем-то похожий на очень мелкий гравий. Подобно зыбучим пескам невольника затягивало всё сильнее, любые попытки вырваться оказывали противоположный эффект. А затем животный крик разорвал уши.

Ланс находился на аренах Орта Миос далеко не в первый раз. Но такого не видел никогда. Холодный и флегматичный подземный народ буквально обезумел, озверел и сошёл с ума. Даже кровожадные зверолюды не вопили настолько сильно. Как же этому сброду нравились страданиям других.

И ведь это даже боем не было. Просто смертных посылали на убой максимально жестоким и бессмысленным способом. Здесь нет места доблести и воинским навыком. Никакого героизма, лишь черви, медленно пожирающие плоть вопящего от адских агоний смертного, под крики обезумевших граждан, которые таким образом выплёскивали всю гниль наружу, на мгновение забывая о своей дерьмовой жизни.

Золотые монеты лились рекой, организаторы получали куда больше прибыли с процента со ставок, нежели с потенциальных продаж билетов. Бедные становились ещё беднее, богатые теперь возвышались ещё выше. Но куда более важную роль играло напоминание для свободных, что они могут жить ещё куда хуже. В конце концов не они сейчас там, внизу. Радуйтесь и вопите с пеной у рта, ища успокоение самоутверждение над другими! Вам ещё есть, что терять!

Одним за другим монструозные блоки пирамиды с гулом опускались вниз. Места становилось всё меньше. Первыми погибли старики и воры без рук. Они не могли забраться на следующие блоки, а сильные… Места стало слишком мало. Те, кто ещё недавно благородно протягивал руку, неуверенно отворачивались и стыдливо прятали взгляды от слёзно умоляющих смертников.

Многие лариосы и алетисы на трибуне смотрели на это с презрением, как и Ланс. Но первые упивались чувством собственного превосходства. Ведь они такие богатые, статные, а это… это же рабы, они что-то вроде мебели.

А вот лицо аристократа исказила гримаса по немного другой причине. Из-за лицезрения самого настоящего лицемерия и малодушия, самых мерзких смертных пороков. Вот и вся цена этого показушного благородства. Все те, кто протягивал руку… Вот чего стоит эта помощь. Они делали это лишь до тех пор, пока ничего не теряли. Те мародёры, которые сразу полезли на вершину, хотя бы не корчили из себя невесть что. Моральные уроды, мерзавцы и ублюдки, ровно такие же, но хотя бы не пытаются казаться чем это иным, принимая свою природу.

И посмотрите на этих благородных героев. Мгновение назад они подставляли плечи слабым. Потом они отвернулись от немощных стариков. Сначала им было удобно помочь, утихомирить свою совесть. Мол, я же протянул руку, я молодец! Потом они посмотрели, что места стало меньше… И вот, в их примитивном животном сознании зазвучали новые оправдания. Ну, я же им ничего не должен. Я не становлюсь злодеем от того, что не помог им. Мне нужно было спасать себя. Да и вообще я же никого не убил.

Теперь они просто спихивают хрупких девушек вниз, не давая подняться выше. Вся мерзость вырывалась наружу, показывая всю суть смертных. Теперь для них стало нормальным спихнуть кого-то вниз, чтобы спасти себя.

Ланс прекрасно понимал почему так происходит. Смертные совсем недалеко ушли от животных и вряд ли имеют право называться разумными. Всё также их жизнью правят инстинкты. Только что меньше, чем за считанные минут эти якобы высокоморальные смертные проделали путь от «я должен помочь» до «в принципе в данном случае нужно их убить».

Такая полезная штука как разум и самосознание оказались направлены не на то, чтобы стать чем-то большим. А лишь для создания очередных оправданий. Тоже, кстати, результат инстинктов. Ведь принять правду означает подвергнуть себя стрессу, который становится платой за развитием. Стресс — это плохо. Поэтому ищется не истина, а новое оправдание.

Именно поэтому Ланс тратит кучу времени на различные дисциплины в уроках со своими рабами. Потому что иначе никак не раскрыть весь потенциал. Потому что иначе человек направится не в сторону сверхчеловека, а в сторону обезьяны.

И здесь аристократ видел все перспективы не только своего вида, но и смертных в целом. Говорят, та Бездна является истинным воплощением Миоса. Само же слово Миос переводится на современный межвидовой язык как тьма. Однако большинство архимагов считают, что куда больше подходит именно слово небытие. Просто язык формируется большинство, а большинство…

Большинство сейчас служит очень наглядным аргументом в пользу того, что быть может все они действительно просто являются ошибкой Творцов. И, быть может, правы как раз именно те культисты, что призвали пустотную гидру. Эти смертные уже показали достаточно, их не спасти, они порченные и их нужно уничтожить, чтобы дать место чему-то новому. Возможно следующие разумные окажутся действительно разумными.

И речь шла не только о рабах на арене, но и о свободных гражданах. Куда не посмотри кругом убогость, к которому лично Ланс не мог испытывать ничего кроме отвращения. Раньше этого удавалось не замечать, но как только появилась небольшая трещина… Всё пошло по одному месту.

Стоило уровню достатка алетисов и кателиев упасть, как они вдруг резко озлобились. И весь их гнев выплеснулся на рабов. Стоило рабам, которые испытывали сострадание к себе подобным, лишится хозяев, крова и еды, как они принялись выплёскивать ярость друг на друга. И, разумеется, высшее общество, благородные люди, которые не справились со своей ролью защитников Орта Миос. Они не признали ошибок, не извинились, что пустотные твари нанесли так много урона, лариосы просто стравили граждан между собой.

Ланс ничему уже не удивлялся. Он прожил в Эдеме достаточно, этот мир всегда был таким. Хотя при чём тут мир. Проблема же совсем в другом, не в Этии, не в аномалии, не в дефиците ресурсов. Смертные тоже всегда были такими.

— Что за дрянной контур… Этий помоги… — со вздохом произнёс Ланс, сгорбившийся над своим столом: рунические узоры то и дело затухали, совершенно не желая стабилизироваться.

Но аристократ не унывал. Пусть пока что не удавалось нанести нужный рисунок на металлические лезвие боевого топора, но это только пока что. К тому же в других куда более важных вопросах удалось преуспеть.