Чтение онлайн

Пан Петро Нос оказался по виду типичным чиновником. Сходство усиливалось тем, что он еще не успел снять служебного костюма. Впрочем, такие люди и в футболках выглядят весьма официально. Я начал опасаться, что задуманный мною номер может не пройти. Но отступать уже было некуда, и я начал в красках излагать ему заранее подготовленную историю.

Стоя в прихожей и даже не предложив мне пройти в квартиру, Петр Нос тем не менее внимательно слушал, как я, выдавая себя за таксиста, плел ему свои байки. По моим словам выходило, что это я, а вовсе не Остап Черемешко, вез от Двирцевой площади в аэропорт лысого толстяка лет пятидесяти, рыжую красотку и их спящую дочурку. И что молодая женщина всю дорогу сокрушалась о потере какого-то украшения – оно, мол, и очень дорогое, и старинное, и память о бабушке. Я, как водитель, понятное дело, все это слышал, но помочь-то ничем не мог! А вчера повез свою машину на мойку, стал коврики да чехлы перетряхивать, смотрю – лежит такая пендюлинка золотая, на цепочке, не иначе ее – той, рыженькой. Решил вернуть: очень уж она по этой фиговине тогда убивалась. Заехал на Двирцеву площадь и узнал, что та семья у него, пана Носа, квартиру снимала. Вот я и приперся к нему. Может, Петро Григорьевич подскажет, где этих людей искать?

– Боюсь, парень, тяжело тебе будет их найти! – выдавил из себя улыбку хозяин, когда я закончил свое повествование. – Они же приезжие были, из Москвы. Улетели домой – лови их теперь!

Я был готов к такому повороту событий, и изобразить радость на лице оказалось совсем несложно:

– Вот как? А я как раз в Москву собираюсь, к куму в гости, он давно зовет… Заодно и вернул бы девушке ее цацку – представляю, как бы она обрадовалась!

Петро Нос поколебался с минуту, потом проговорил:

– Ладно, подожди здесь. Пойду посмотрю, где-то я его паспортные данные записывал…

Он ушел, а я молил бога, чтобы эта запись нигде не затерялась. Минут через десять, показавшихся мне вечностью, появился хозяин с блокнотом в руках:

– Вот, нашел. Звать его Добряков Михал Борисыч. Проживает на Ленинском проспекте, дом тридцать два, квартира тридцать четыре. Номер паспорта, я думаю, тебе ни к чему…

Михаил Борисович, Михаил Борисович… Где-то я слышал это имя, и совсем недавно, но вот где? Ладно, потом вспомню.

Я решил не рисковать, выехал в столицу заранее, переночевал в квартире Викиной подруги, тщательно привел себя в порядок и за сорок минут до срока уже был около посольства. Мне почему-то было очень не по себе. Чем ближе подходила стрелка часов к назначенному времени, тем сильнее я волновался. Мне казалось, что я обязательно что-то забыл, перепутал или сделал не так, и теперь у меня ничего не получится.

Звонок мобильника был столь неожиданным, что я даже вздрогнул. Они, похитители? Нет, Виктория.

– Герман, ты как? Волнуешься, наверное? Не беспокойся, все будет нормально! – сестра словно чувствовала все на расстоянии – вот что значит голос крови! – Я звоню, чтобы напомнить тебе две вещи.

– Какие, Вика?

– Во-первых, обязательно переключи свой сотовый на вибрацию. Если он, не дай бог, зазвонит у тебя, когда ты будешь в посольстве, тебя тотчас вежливо выставят за дверь и больше в этот день не примут. У них такое правило.

– Спасибо, я этого не знал.

– А во-вторых, я бы тебе советовала говорить с представителем Германии по-немецки. Ты ведь свободно владеешь языком? А ему это понравится.

– Да, наверное, ты права.

– Вот и все. Документы не забыл? Все на месте? Загранпаспорт, справки, письма?

– Да вроде бы…

– Ну и чудесно! Удачи тебе, братик! Мы с Басей с нетерпением ждем тебя в Москве.

– Герман Шмидт, пройдите, – вышколенный служащий проводил меня в кабинет. – Как вам удобнее будет беседовать – по-русски или по-украински?

– По-немецки – гордо отвечал я.

Чиновник, который меня принимал, внимательно ознакомился с документами, присланными из Германии на имя моей бабушки.

– А, так это вы… Этот ваш поверенный, Вильгельм Лейшнер, звонил нам по поводу вашего наследства. Но это было несколько месяцев назад. Как видно из документа, – он посмотрел в бумаги, – от получения вами извещения о наследстве до прихода к нам прошло немало времени…

– Видите ли, я узнал эту новость только недавно. Письмо сначала пришло в Россию, в Москву, где живет моя бабушка, Барбара Шмидт. И вот только теперь…

– Понятно, – кивнул мой собеседник.

– Я бы хотел попасть в Германию как можно скорее, – заявил я.

– Боюсь, это не получится. Чтобы решить все связанные с этим вопросы, понадобится время.

– Сколько? – напрягся я.

– Ровно четыре недели, – отвечал чиновник. – Мы работаем, как часы.

– Четыре недели?! – Этот срок показался мне вечностью.

– У нас такой порядок, – мой собеседник не мог понять, что меня так удивило. – Это же совсем недолго.

– Но это же целый месяц!

– Вы волнуетесь за свое наследство, за сроки… я понимаю. Но у вас еще есть время.

– Какие сроки? – не понял я.

– Ну как же… Любое завещание может вступить в силу только через полгода после смерти завещателя. Ну, может, там еще будут претенденты, вы меня понимаете…

– Ах, это… Это я совсем упустил из виду… Нет, дело в другом. Мне срочно, очень срочно нужна определенная сумма денег, довольно большая. Я думал, что смог бы…

– Увы, нет. Понимаете, даже если бы я прямо сейчас отправил вас в Германию, вы бы все равно не смогли ни на что сейчас претендовать, тем более – быстро, – он особо подчеркнул последнее слово. – Таков закон.

– Что же мне делать? – Я почувствовал, как холодный пот тонкой струйкой стекает по спине.

– Могу порекомендовать вам только одно, – он сделал выразительную паузу, – ждать. А пока свяжитесь с доверенным лицом вашего дедушки господином Вильгельмом Лейшнером и поговорите с ним. Вот здесь, – он пробежал глазами по принесенному мной документу, – все указано: адрес, телефон, факс.

– Спасибо за совет, – поблагодарил я, – я, пожалуй, так и сделаю.

– Надеюсь, вы не забыли оставить свои контактные телефоны? Возможно, нам понадобится прояснить кое-какие вопросы.