Чтение онлайн

Фельдфебель побрел к грузовикам – узнавать, где госпиталь и что им теперь делать?

Внезапно Клаусу показалось очень знакомым лицо одной молодой женщины, что была там рядом с грузовиками… Она была в белом халате, она что то кричала, размахивая руками. Она кричала на офицера жандармов, а офицер кричал на нее.

– Брежу от потери крови? – подумал Клаус, – где я мог ее видеть?

Офицер вдруг ударил женщину.

Та упала.

Поднялась и снова стала кричать на жандарма.

Тот снова ее ударил.

И она снова упала.

И тут Клаус вдруг вспомнил!

Как же он мог забыть?

Девушка, которая читала стихи Гейне!

Как из пены вод рожденная,

Ты сияешь – потому,

Что невестой нареченною

Стала ты бог весть кому.

Пусть же сердце терпеливое

Позабудет и простит

Все, что дурочка красивая,

Не задумавшись, творит!

Это же Рая! Это же подруга его Лизе-Лотты и подруга того русского парня Игоря Тетова!

Вернулся фельдфебель-медик и с унылой миной на лице доложил, – - Госпиталь прибудет сюда только завтра, а пока фельджандармерия только еще освобождает для госпиталя помещения.

– А почему кричат эти женщины? – спросил Клаус.

– Это медицинский персонал детского санатория, они не хотят, чтобы военная полиция увозила детей, – пояснил подошедший вместе с их медиком жандармский унтер.

– А почему не хотят? – спросил Клаус.

– Вы такой наивный, оберлейтенант, – хмыкнул жандармский унтер, – кто и куда будет эвакуировать этих неполноценных туберкулезников? Мы их до ближайшего оврага довезем, а там их и закопают бульдозером, чтобы зараза туберкулезная не распространялась. А завтра утром здесь тотальную дезинфекцию сделают.

– Детей? – переспросил Клаус, – детей закопают?

– Это же азиаты, да потом с туберкулезом, – хмыкнул жандармский унтер.

Между тем, офицер снова ударил ту женщину, что была так похожа на девушку Риту из далекого тридцать девятого года.

Женщина снова упала.

Клаус поднялся с сиденья и выйдя из "кюбеля", нетвердой походкой направился в сторону грузовиков.

– Вы куда? Оберлейтенант? – обеспокоено спросил фельдфебель-медик.

– Мне по маленькой нужде надо, – не оборачиваясь ответил Клаус.

Здоровая правая рука его потянулась по животу налево к кобуре тяжелого Р-38.

– Оставь в покое женщину, ты, тыловая свинья, – гневно прошипел Клаус, тыча дулом пистолета в грудь опешившего лейтенанта военной полиции.

– Вы что? Вы в своем уме, обер? – испуганно охнул жандармский лейтенант.

– Драться надо там на фронте, а не тут с женщинами, – попытался было крикнуть Клаус, но боль сильно отдалась в раненом плече, – убирайтесь отсюда и не смейте бить женщин и трогать детей.

– Вы сошли с ума, у нас приказ, вы пойдете под военно-полевой суд…

А потом Клаус потерял сознание. ….

– Никуда и ни под какой военно-полевой суд он не пойдет, – сказал генерал Ланц, отбросив от себя выписку из рапорта военной жандармерии.

Командир 1-ой горнострелковой дивизии был сильно раздосадован.

– Никуда он не пойдет! Ни под какой идиотский военно- полевой суд он не пойдет!

Не хватало еще по каждой писульке от этих тыловых бездельников отдавать под суд моих лучших офицеров!

Во-первых есть показания свидетелей, раненых капитана Цемски и раненого лейтенанта Хетцера, что у фон Линде вообще оружия с собой не было, и про пистолет, которым он якобы угрожал, это жандармы выдумали. Капитан Цемски с лейтенантом Хетцером написали ясно и понятно, что фон Линде вышел из машины, оставив портупею с кобурой на сиденьи, потому как вышел, пардон, в сортир, где пистолет ему был не нужен. Так что эти жандармы – крысы тыловые все врут!

И потом у фон Линде есть секретное предписание от спецуполномоченного из ОКВ…

Так что…

Так что ни под какой военно-полевой суд фон Линде не пойдет!

И покончим с этим.

Ланц швырнул выписку рапорта жандармов своему адьютанту и махнув рукой дал понять, что комментариев по этому инциденту давать больше не намерен. …

А Раечка бежала.

Бежала с двумя спасенными ею детками.

С маленькой Анечкой-Анюткой и маленьким Васечкой-Васюткой.

Такая молодая, а у ней уже двое, с сочувствием говорили про нее беженцы.

И подавали хлебушка – делились…

Глубоко внутри Вальтер Шелленберг считал своего шефа плебеем, и грубым и неотесанным мужланом. Сам Вальтер, имея прекрасное университетское образование и хорошее домашнее воспитание, морщил нос, как морщат его городские жители в деревне при остром запахе коровьего или конского навоза на полях, морщил нос от всех этих пропагандистских идеологических призывав шефа СС искать корни духа нации в крестьянских традициях германцев. Вальтеру Шелленбергу эти инициативы Гиммлера с его попытками массово оженить лучших офицеров СС на здоровых крестьянских девушках и тем самым оздоровить нацию, казались смешными и примитивными. И сам шеф СС казался ему примитивным. Примитивным и страдающим от целого ряда комплексов. И первый из этих комплексов шефа – его вечная тяга ко всякого рода военной мишуре – к военной форме, нашивочкам на рукавах, портупеям, сапогам, и читавший Фрейда с Юнгом – - Шелленберг прекрасно видел понимал, что за этим кроется скрытая зависть Гиммлера к иным вождям рейха и в первую очередь к Герингу, который в отличие от Гиммлера успел нахватать высших военных наград еще в Первую мировую. И вот, не повоевав и не нахватав на полях битв железных крестов, как Геринг или Гесс, завидуя теперь иным вождям рейха и ветеранам НСДПА, Гиммлер рядился в черные мундиры и выдумывал свои собственные в СС знаки отличия.

Ведь если Геринг в Первую мировую успел получить все высшие награды, то Гиммлер, в силу возраста (он родился в 1900 и к концу войны ему едва исполнилось восемнадцать) послужив всего только два месяца в учебном полку и в школе подпрапорщиков – стал свидетелем позорной капитуляции Кайзеровской Германии…

Да, он не успел "нахватать крестов на грудь", как это успели Геринг и Рэм.

Комплексы маленького невоенного юноши развивались, так потом, уже в двадцатые годы учась в университете, Гиммлеру все никак не удавалось вступить в студенческое "корпорантство", потому как будучи католиком он не пил пива и не дрался на рапирах. И вот теперь, Гиммлер как бы компенсировал недополученное в юности.