Чтение онлайн

— … двадцать шесть.

— Не суть. В двадцать шесть лет остаться вдовой при двоих малолетних детях радости мало. Значит, нашелся муженек?

— Да, он выжил. И возглавил остатки экипажа, как старший по званию.

— То есть домой возвращаться не собирается?

— У него даже мысли такой не возникло. Посмотрел со стороны на своих, прикинул, на сколько дети его переросли, узнал, что благоверная давно замужем за другим, и пришел к очевидному выводу — нефиг им жизнь ломать. А Усольцев его распознал на шпионских фото…

— Как ты сказал? Шпионских? — напрягся дядька.

— Расслабься, мои спецы уже вскрыли всю сеть. Как сказал Степаныч, дилетанты. Они даже особо не шифровались, поскольку не считали, что совершают нечто зазорное. В общем, с ними серьезно поговорили, сделали предупреждение с занесением в печень, и оставили на работе.

— Зря.

— Оставь, дядя Герман. Время мы выиграли, так что это мелочи жизни. А если за такое хороших специалистов убивать направо и налево, людей не напасешься.

— Ладно, дело твое. Но что-то ты мягковат стал, Александр.

— Просто насмотрелся на чужие трагедии. У меня «найденышей» уже под сотню, и почти с каждым я общался.

— Зачем?

— Чтобы быть в курсе. Ну и из сугубо научного интереса. Я, чтоб ты знал, на основании обобщенных сведений уже составил методичку «первого контакта» и испытал методику на деле. И ничего смешного — это та еще проблема! У людей стресс, выкинуть могут абсолютно все, что угодно. Причем не только спасенные. Очень, знаешь ли, не хочется повторения истории с «Эмденом».

— А ты уже глубоко в теме, как я погляжу.

— А куда деваться? Это теперь мой крест, моя ноша…

— Повзрослел, серьезным стал…

— Все меняются, дядя Герман.

— Но далеко не все в лучшую сторону, Александр.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. Так о чем Усольцев с шурином говорил?

— Мы не подслушивали. Посчитали неэтичным. Но, если судить уже по нашему с Сергей Геннадьичем разговору, Терентьев ему очень похоже ситуацию обрисовал. И заодно популярно объяснил, почему не нужно вмешиваться в естественный ход событий.

— Поня-а-атно…

— А что, на Совете он по-другому говорил?

— В прениях он выступил, да. Только давил на жалость, то бишь сколько можно народу спасти по горячим следам, если нашу технологию поставить на службу человечеству, а не отдельному клану для набивания карманов. Но его почти не слушали — всем интересно как раз про пополнение мошны.

— Вот даже не сомневался.

— И правильно делал. В общем, поправка прошла в заключительном чтении, закон вступает в силу через месяц с момента голосования в Совете. Работы будет море.

— Я готов.

— Ой ли?

— У нас эксклюзивный договор, забыл?

— Александр, все-таки ты еще очень молод и горяч… договор действовал, пока являлся конфиденциальным, то бишь не совсем законным. Теперь же, после обнародования наших возможностей, ситуация в корне изменилась. Ты думаешь, мне позволят пользоваться твоими услугами единолично? Ты правда так думаешь?

— Теперь уже нет.

— В общем, если мы не хотим свары между кланами, надо расширяться. Или придется на первых порах распрощаться с независимостью и свободой выбора — будем выставлять наши услуги на аукцион. Кто больше предложит, по тем заказам и работать.

— Так это же хорошо… какой никакой, а механизм саморегуляции. У кого денег не хватит, или не захотят в убыток работать, те и отсеются.

— Ты не понимаешь. Ладно, если дело касается давно утерянных грузов. А если надо найти недавнего «утопленника»? А если речь пойдет о сотнях и тысячах жизней? Их как оценить? Спасательные миссии тоже будем на аукцион выставлять?

— Сколько неудобных вопросов, дядя Герман…

— Вот именно! Просьба о помощи — свята! Представь реакцию клана, которому отказали в спасении людей с пассажирского лайнера, например. Или не стали искать знатного аристократа, на которого завязано множество связей. Ты представляешь, какую на нас затаят злобу? И чем это может нам аукнуться как клану?

— Вам аукнуться. Я не клан. Корпорация коммерческая структура.

— Тем более, Александр! В твоем отношении у кланов и тени сомнения не возникнет. И я не уверен, что смогу тебя отстоять. Поэтому хотим мы, не хотим, но придется как минимум на порядок увеличить судовой парк.

— Где я денег столько возьму?! А специалистов?! Я рассчитывал еще на год-другой спокойной работы, чтобы хотя бы людей набрать… из выживших.

— Извини, но у тебя максимум месяц. Потом, если ухитримся отбрехаться от желающих, еще недели три-четыре выкроим. А вот дальше уже тянуть не получится. Придется заморачиваться с аукционами.

— Вот спасибо, дядя Герман!

— А ты не меня благодари. Лучше Усольцеву привет передай.

— Думаешь?!

— Теперь больше чем уверен. Это он, злыдень, целую рекламную кампанию у меня за спиной развернул. А мы, признаться, на тебя со Степанычем грешили — думали, вы страхуетесь и загодя показываете свою полезность для всех. А в итоге за что боролись, на то и напоролись. Короче, засучивай рукава, Александр. У тебя… ладно, у тебя полтора месяца на подготовку еще как минимум десяти звеньев.

— Нереально. Максимум еще пару. Да и кораблей у меня столько нет.

— Корабли с меня, Александр. Я видел, как работает Краузе, и мои спецы уже дали примерный расклад. В течение двух недель мы соберем по клановым флотилиям нужное количество сходных по типу судов.

— Вряд ли мне разрешат их пригнать на Картахену.

— А мы и не будем. Я найду удобную базу в клановом секторе. Да даже если бы военные не возражали, я все равно не позволил складывать все яйца в одну корзину. А в своих владениях безопасность я обеспечу.