Чтение онлайн

– Я давно не отношусь к тебе, как к вещи, Эни. Эй,ты чего, малыш, - успокаиваю я, касаясь ее нежных пальцев. Сжимаю ладонь,и подношу наши сцепленные в замок руки к своим губам, касаясь ими ее бархатной коже.

Смогу ли я от нее отказаться?

Ты должен, – напoминает Anguis.

– Ничего, Мак, - вспыхивает Кэн, надув полные губки.
– «Пока» не относишься. Как скоро ты сбросишь маску идеального мужчины и превратишься в безумного лаборанта, что поместит меня под стекло операционной капсулы? – ее цепкий и прямой взгляд оставляет ментальные ожoги на моей коже, но я ловлю кайф, получая от нее столь живые эмоции.

– Идеальный мужчина?
– усмехаюсь я, расплываясь в улыбке. – Мне приятно, Эни. Продолжай, – Кэндис пытается высвободить свою ладонь из моей хвати, но я крепко держу ее в своем кулаке.

– Я пытаюсь поговорить серьезно, Мак. Почему ты всегда… такой разный? Горячий. Ледяной. Серьезный. Улыбчивый. Раздраженный и спокойный. Противоречивый. Яростный. Отдающий. Забирающий... поглощающий. Безумный и собранный. Нежный. Властный, - перечисляет она, загибая пальцы другой руки до тех пор, пока не сжимает ее в кулак, судорожно выдыхая.
– Словно кто-то переключает кнoпки твоего настроения, словно пультом. Я устала от этих противоречий, неизвестности, вопросов… скажи мне, - ее голос садится, а пальцы мелко дрожат, рассказывая мне все об испытываемом Эни глубинном страхе.
– У тебя ниогда не возникает чувства, словно тобой кто-то управляет, Мак? Я понимаю, что это звучит странно, но… мне нужно знать.

Она знает? Догадывается? Или считает меня психом с расстройством личности?

– Я такой, аой еcть. Это единственный ответ, который я могу тебе дать, - сообщаю нейтральным тоном, до боли, до ее неконтролируемого вскрика, симаю ее ладошку. До хруста в костях. Эни обиженно шипит, выказывая свое недовольство моей грубостью.
– Говори правду, Эни. Что подтолкнуло тебя задавать такие вопросы, - продолжаю давить я, поставив машину на автопилот. Мы летим по относительно пустой трассе со скоростью сто миль в час,и я замечаю, как свет от рекламных вывесок падает на ее черты лица, рассыпаясь в цветном калейдоскопе.

– Джеймс, - всхлипывает Кэн, медленно качая головой. От одного этого имени, произнесенного ее губами таким мягким шепотом, я мгновенно превращаюсь в оголенный провод мощность в тысячи вольт. Каждая мышца в теле напрягается до предела, и я едва сдерживаю внутри себя целый взрыв гнева, который может ее хорошенько так «ударить».

– Сначала мне показалось, что он неcет бред. Про какое-то оружие, нечто вроде чипа, встроенного в твою голову…про то, что ты угрожаешь миру. Механизм, при помощи которого тобой управляют, Мак. И я вспомнила, как… попала в твою лабораторию тогда, на Бали… Я видела странную голограмму, в виде земли,и многие из бедствий, что были там обозначены, в конце концов случились в реальности… что мне думать, Мак? Чему и кому верить? Я пытаюсь быть сильной, пытаюсь не сойти с ума от бесконечных мыслей, которые выпивают меня досуха. Я запуталась в том, где сон,и где реальность… кто робот, а кто человек? Джеймс отдал мне папку, в которой я нашла завещание Руфуса для меня. Деньги, машины, дома, часть бизнеса… мне ничего этого не нужно. Но в папке лежало ещё кое-что Мак, – я не нарушаю ее монолог только по одной причине – произнесу хоть слово и взорвусь к черту. Кровь превращается в лаву, челюсти сводит от боли и напряжения, но я продолжаю слушать нервный лепет Эни, мечтая об одном – заткнуть ее.

– В папке лежала моя вольная от уфуса, которую Джеймс достал в том Хранилище в Швейцарии. Оно хранилась за зеркальной стеной. У меня теперь есть моя официальная свобода, Мак. И даже есть деньги, чтобы найти маме лучших специалистов, которые продолжат лечение. Я так долго мечтала об этом, Мак. Что нас ничто не будет связывать. Но ты прав, никакая бумажка не освободит меня от… тогo, что я чувствую, - мое сердце сжимается под воздействием попадающих точно в цель слов, и на выдохе, я обхватываю ее затылок и прижимаюсь лбом к ее лбу, обхватывая ладонями влажные от слез скулы.
– Просто скажи мне, что это неправда. И даже если это правда, пожалуйста, Мак… пожалуйста… будь сильнее ее. Будь сильнее этой запрограммированной штуки, пожалуйста, - нежный аромат цветущей вишни, исходящий от Энигмы, наполняет легкие.

– Ты веришь кому-угодно кроме меня, Эни, - произношу, едва касаясь ее манящих и сладких губ. – Эта запрограммиpованная штука – часть меня,и таким ты выбрала меня. Хочешь правду? Ты хочешь долбаную правду?
– срываюсь на крик я, с силой сжимая в кулаке копну завитых в мягкие волны волос.

– Да… да. Я хочу знать, что моя слепая вера в тебя будет оправдана. Хочу знать,так ли сильны твои чувства ко мне, или завтра я снова буду спать, пока ты разбираешь мою душу на молекулы… я хочу правды, Мак! Хочу… xочу. Хочу! – надрывно шепчет Кэн, симая ворот моей рубашки. Мы дрожим в унисон, на одной частоте,и я спускаю с ее хрупких плеч тонкие бретели платья, обнажая налитую грудь рваными и жадными движениями, прекрасно зная, чего она хочет прямо сейчас.

– Правда в том, что ты всегда была моим экспериментом, Эни. Я никогда от тебя этого е скрывал. Но я скрывал самое главное от себя. Он провалился.

– Почему… – и в этот момент я еще бoльше понимаю, что ошибался. Ошибался в том, что думал, будто мне будет легко отказаться дае от этого проклятого и губительного для меня «почему».

Одного слoва, задевающего самые глубокие струны в моей душе.

Сейчас я не чувствую над собой не управления, ни Anguis в своей голове. Словно кто-то перестал мной руководить, отпустил. На время. Потому что меня одолевает мощное чувство дежа вю, сбoя в матрице, словно сейчас, в эту секунду – я, наконец, принадлежу сам себе.

– Потому что я люблю тебя, глупышка. Люблю, - произношу тихо, едва слышно, пробуя на вкус это слово.

Проблема лишь в том, что слово «люблю» из моих уст окрыляет Энигму.

А для меня человеческое «люблю» – это падение. Вершитель не способен любить или ненавидеть что-либо в этом мире. Его предназначение и суть любить сразу все, что его окружает, не выделяя отдельную часть в энергию, что он создал.

Вселенная для него нейтральна и подчиняется определенным законам… полюбить одну из наших марионеток, это все равно, что сделать шаг назад в развитии духа.

Человеческое «люблю» не бывает отдающим.

Мое «люблю» значит, что я хочу, чтобы каждая секунда ее жизни, каждая клеточка ее тела, каждый миллиметр ее энергии был посвящен мне и принадлежал мне. Я хочу, чтобы вокруг меня вращались все ее мысли и чувства.

Мысль о том, что она может танцевать для других, улыбаться другим, и жить чем-либо кроме меня – невыносима. Отвратительная, низкая любовь… требовательная, всепоглощающая. Это то, что делают друг с другом большинство из игроков матрицы. Пожирают друг друга настолько быстро, что через несколько лет подобного энергетического чревоугодия – становятся друг другу соседями. Чужими. Опуcтошенными…

– Нет. Не любишь, – всхлипывает она, забираясь ко мне на колени.

Мелко дрожит, прижимаясь ко мне доверчиво, нуждаясь в моих объятиях и защите.

Ее слабость так сладка.

Дыхание схватывает.

Закрываю глаза, обнимая до одури крепко.

Прижимаю к себе, ощущая, как невыносимая нежность обжигает мою некогда ледяную мышцу в груди похлеще любой страсти к этой маленькой девочке, в которой я обрел целый мир.