Шрифт:
Кохинор Анфиса, Кохинор Полина
Лео Моргенштерн.
Леопольд появился в небольшой деревеньке Тинга в разгар шумной сельской свадьбы. Мутным взглядом обвёл широкую площадь, ломящиеся от угощений столы, привычным жестом привёл одежду в соответствие с местной модой и, прежде чем позволить аборигенам увидеть себя, попытался протрезветь, однако пропитанный алкоголем мозг категорически отказался подсказать нужное заклинание.
– Ну и чёрт с ним! Сначала официоз!
– пробурчал маг, сбросил завесу невидимости и размашистой походкой направился к молодым, стараясь не обращать внимания на огромные пузатые кувшины с вином, которые благоухали так, что кружилась голова.
Юная невеста в бледно-зелёном платье с белым венком в волосах насторожено посмотрела на незнакомца и тут же улыбнулась, попав под воздействие его магии. Впрочем, улыбались все тингийцы: если речь шла о выпивке, Лео не скупился на заклинания. Маг чуть-чуть склонил голову, обозначив приветственный поклон, и небрежным жестом протянул невесте красную атласную подушечку - на алом шёлке блестели великолепные золотые серьги с рубинами. Девушка ахнула от восхищения, и вокруг неё мгновенно столпились подружки, шумно обсуждая безумно дорогой подарок, а Леопольд с чувством выполненного долга уселся за стол и наполнил глиняную кружку тёмно-бордовым вином. Нюх не подвёл мага: вино оказалось божественно вкусным. Лео пил сладкий ягодный напиток, жмурясь от удовольствия, и качал головой в такт весёлой мелодии деревенского оркестрика - жизнь вновь казалась удивительной и прекрасной.
Восторженно поохав над сказочно щедрым подарком, женская половина деревни переключила внимание на расточительного гостя. А стройный темноволосый мужчина в тонкой шёлковой рубашке с искусной вышивкой на горле и плечах расслабленно улыбался крестьянкам, зная, что его наколдованная внешность безупречна. Лео уже забыл, когда в последний раз смотрелся в зеркало без личины. 'Когда же это было? Год? Или два назад?' Маг помнил, как однажды, проснувшись в дешёвом борделе после очередной попойки, добрёл до умывальника, уткнулся взглядом в пыльное зеркало и обмер: одутловатое лицо с заплывшими глазами, потрескавшиеся губы и зеленоватая кожа. Эта мерзкая рожа никак не гармонировала с внутренним миром мага, последние два года пребывавшего в состоянии вечного праздника, и Леопольд решительным взмахом руки скрыл насквозь пропитое лицо приятной для глаз личиной. С той поры его собутыльники, если, конечно, это были не маги, только диву давались: горький пьяница всегда выглядел свежим и подтянутым.
Тингийское вино взбодрило аксимийца, и он наконец снизошёл до местных прелестниц. Пышечка-селянка зазывно улыбнулась ему, обнажив жемчужно-белые зубки, и Лео почувствовал, что с каждой минутой новый мир, именуемый Аргор, нравится ему всё больше и больше. Однако, памятуя прошлые ошибки, маг не спешил бросаться в объятья милашки, а закрыл глаза и тщательно осмотрел очередной пункт остановки в его захватывающем круизе.
Леопольд Моргенштерн много лет преподавал историю тёмных вселенных в Аксиме, межмировом центре подготовки белых магов. Он считался лучшим экспертом в этой области, хотя никогда не покидал родной Аксимы: светлые миры не привлекали Лео, а в опасные тёмные его не пускали, опасаясь лишиться высококлассного специалиста, и маг жил тихой, аскетичной жизнью, лелея мечту о приключениях и путешествиях.
Шли годы. Директором Центра стал Карл Брук, специалист по освоению тёмных миров, и мечта Леопольда неожиданно сбылась. Новый директор счёл, что аксимийская база данных устарела, и объявил набор добровольцев для экспедиций в тёмные миры. Лео Моргенштерн одним из первых вызвался отправиться в рискованное путешествие, но прошло ещё долгих полгода, прежде чем Брук удовлетворил его просьбу. Когда же это произошло, Леопольд был на седьмом небе от счастья. Он незамедлительно отправился в долгожданное путешествие, и в первом же мире осознал, насколько далека теория от практики. Почти сутки маг бродил по шумным улицам огромного мегаполиса, вникая в яркую суматошную жизнь, совершенно не похожую на спокойное, размеренное существование белых магов, и сам не заметил, как суета тёмного мира заворожила и поглотила его. Лучший эксперт Аксимы вошёл в маленький уютный ресторанчик на окраине города и впервые в жизни попробовал обжигающе крепкий напиток - виски. Второй бокал Лео выпил на брудершафт с барменом, а третий разделил с улыбчивой длинноногой блондинкой. Воодушевленный алкогольными парами и многообещающими взглядами дорогой проститутки аксимиец, не задумываясь, распахнул бумажник, и они провели восхитительную неделю на острове Неккера, самом дорогом курорте Земли.
Через семь дней Леопольд всё же вспомнил о долге, прекратил пьянку, вернул красотку домой и, кое-как набросав отчёт в походном дневнике, покинул свой первый тёмный мир. Но в путь отправился совершенно другой Лео Моргенштерн. Эксперт и теоретик перестал быть сторонним наблюдателем. Он решил окунуться в самую гущу запретной жизни и выжать из научной экспедиции максимум удовольствия. Опасности и вседозволенность тёмных миров магнитом притягивали аксимийца, и он принялся скакать по вселенной, как выпущенный на свободу заяц. Вино и женщины, наркотики и азартные игры, воровство и мошенничество стали неотъемлемой частью жизни белого мага. Вскоре Леопольд перестал посылать в Аксиму отчёты. Он отрывался на всю катушку, стараясь не думать о том, что дома его ждёт трибунал.
В большинстве миров дерзкие выходки сходили Лео с рук, но пару раз от смерти спасало лишь умелое владение магическим искусством. Он и в Аргор переместился прямо с эшафота. Правда, удирая из дикой Лидели, аксимиец поклялся вести себя сдержаннее и осторожнее, но, оказавшись в окружении хорошеньких крестьянок, растерял благие намерения.
Леопольд ослепительно улыбался соблазнительной пышечке, и стремительно осматривал новый мир. Не обнаружив ничего подозрительного, маг пришёл к выводу, что отсталый и спокойный Аргор подходит для отдыха как нельзя лучше, и вновь наполнил кружку вином. А, чтобы немного успокоить совесть, стал сопоставлять нынешнее состояние тёмного мира с его описанием в аксимийской базе данных.
Аргор, как и тысячу лет назад, был единым государством с императором во главе, а всё население, состоящее из людей, эльфов и друидов, делилось на кланы. И хотя все жители мира обладали врождёнными магическими способностями, в каждом клане развивали только определённые навыки и способности, что, по мнению Леопольда, делало аргорских магов ущербными. К тому же, здесь не умели пользоваться магией перемещения, и это делало аксимийца практически неуловимым.
Почувствовав себя в полной безопасности, Леопольд залпом допил вино и приобнял сидящую рядом девушку:
– Потанцуем?
Пышечка что-то кокетливо пробормотала, но мага не интересовали слова: он уже тянул партнёршу в круг, где залихватски отплясывала молодёжь. Лео стиснул девушку в объятьях и закружил в весёлом танце, нашептывая на ушко изысканные непристойности. Когда музыка смолкла, лицо бедняжки было свекольного цвета. Не давая селянке опомниться, маг вручил ей кружку и предложил тост за молодых, потом за знакомство, потом за женщин… Потом он имел содержательную беседу с местными мужиками, закончившуюся всеобщей дракой. Однако Лео быстро ретировался с поля боя, предпочтя мордобою общество симпатичненькой, пьяненькой селяночки, обещавшей развеять его тоску на ближайшем сеновале.
Наутро маг крадучись выбрался из копны душистого сена, позаимствовал в ближайшем дворе лошадь и покинул Тингу, не дожидаясь пробуждения крестьян. Лео рассчитывал, что его путешествие по Аргору будет лёгким и приятным, но уже в следующей деревне понял, как ошибался: в придорожном трактире его встретили настороженно, даже враждебно. Аксимиец растерялся, гадая, чем обычный богатый путешественник не понравился местным жителям. Между тем атмосфера накалялась: в руках аргорцев появились ножи, а трактирщик выложил на барную стойку увесистую дубину. Лео попытался вступить в переговоры, но крестьяне лишь ещё больше озлобились и стали молча надвигаться на чужака. Маг уже хотел переместиться в безопасное место, как вдруг из дальнего угла зала раздался громкий пьяный голос, заставивший замереть и аксимийца, и крестьян. Из-за стола поднялся пожилой мужчина в пёстрых, крикливых одеждах и, указав на Леопольда, на весь трактир заявил, что со вчерашнего дня ждёт здесь бывшего беркута: