Джинса
Шрифт:
— Здесь тормози, шеф. Тут мы выходим. С тысячи сдача будет?
Ираклий остановился.
— Вот мы и приехали, дорогая, — сказал мужчина.
Спутница ничего не ответила.
— Найдется, — Ираклий выудил из карманов скомканные купюры, принялся пересчитывать.
Хлопнула задняя дверца автомобиля, с улицы через открытое окно мужчина протянул Ираклию тысячу рублей, получил сдачу:
— Счастливо!
— Всего доброго, — ответил Ираклий и тронулся.
Он ехал медленно, высматривая новых пассажиров, как хищная рептилия. Скользил вдоль тротуара, карауля подошедших к водопою животных. Сзади кто-то нетерпеливый несколько раз нервно просигналил.
— Да пошел ты! — тихо ответил клаксону Ираклий и посмотрел в зеркало заднего вида. Там, в отражении, не мигая, на него смотрела пара глаз, сверкнувших внезапно откуда-то из дикой сумеречной чащи, из кошмарных снов, из глубин подсознания. Острые, как осколки стекла, блики уличных огней в зрачках полоснули по сердцу внезапным животным ужасом, атавистическим, рудиментарным кошмаром. На какой-то миг сердце Ираклия замерло, воздух перестал поступать в легкие, кровь застыла, взгляд остекленел… Опомнившись, он резко ударил по тормозам и обернулся, чтобы встретиться со своим страхом глаза в глаза, нос к носу, лицом к лицу, как и подобает настоящему мужчине.
На заднем сиденье молча сидела девушка. Взгляд ее был спокойным и сосредоточенным.
— Блин! Так же инфаркт получить недолго! — на время пропавшим без вести, обессиленным, но все-таки вернувшимся к нему голосом сказал Ираклий.
Водители отчаянно сигналили, объезжая стоящий на пути «фольксваген». Ираклий включил аварийку и выключил музыку:
— Чего вы молчите? Вам куда? Я думал, вы с ним того… Девушка! Вам плохо? Как вас зовут?
Она не проронила ни слова.
Ираклий вышел из машины, открыл заднюю дверцу, опустил голову в салон:
— Он вас обидел?
Девушка по-прежнему никак не реагировала.
— Ну скажите хоть что-нибудь! — раздосадованно бросил Ираклий. Он осторожно присел рядом, всмотрелся в тонкий силуэт ее профиля, скользнул взглядом по резкому контуру груди, четко очерченным коленкам и, понизив голос, произнес: — По правде сказать, он мне сразу как-то не понравился. Скользкий какой-то тип… — Ираклий сочувственно вздохнул. — А вы красивая. Знаете, вообще-то я режиссер. Хотите сниматься в рекламе?
В этот момент в стекло со стороны таинственной незнакомки постучали. Ираклий вышел из машины и увидел гаишника с жезлом.
— Инспектор Балясин, — представился тот. — Вы что, что не видите, что здесь останавливаться нельзя? Ваши документы.
— Тут такое дело, инспектор… — неуверенно начал Ираклий, протягивая слова и документы. — У меня пассажир в машине девушку оставил.
Балясин скривил рот в ухмылке:
— На чай, что ли, оставил? Как это оставил? А вы куда смотрели?
— А девушка молчит, ничего не говорит…
Балясин обошел машину:
— Сейчас разберемся. — Он заглянул в открытую дверцу. — Добрый вечер, девушка. Инспектор Балясин. Предъявите документы, пожалуйста.
— У нее даже сумочки никакой нет… — в спину гаишнику прошептал Ираклий.
— Это странно. Девушка, что же, вы совсем без документов?
Периферийным зрением Ираклий заметил своего экс-пассажира в плаще, приближавшегося к ним со скоростью автомобильного потока. Мужчина остановился рядом с «фольксвагеном», как стайер на финише, сложился вдвое, уперев руки в колени, пытаясь отдышаться.
— Это он, — сказал Ираклий инспектору.
— Кто? — не понял Балясин.
— Мужчина, который девушку в машине оставил.
Стайер выпрямился, продолжая тяжело дышать. Белый воротник рубашки был расстегнут и торчал крыльями бумажного самолетика, узел галстука съехал набок, как стоящий на дороге «фольксваген», мигающий аварийными сигналами.
— Фух… Вот в таких вот ситуациях и понимаешь, что тебе уже не двадцать… И даже не тридцать… Господи, в это невозможно поверить, но уже даже и не сорок! — Он еще несколько раз глубоко и тяжело вздохнул: — Хорошо, что вы недалеко уехали…
Балясин кашлянул и поправил фуражку:
— Что же вы это, гражданин, девушек забываете без документов, а?
Мужчина никак не мог отдышаться и теперь держался за сердце:
— Фух… Так я и знал… Это не девушка…
— А кто, мальчик? — сыронизировал Ираклий.
— Минутку, гражданин! — строгим голосом сказал инспектор. — Что вы этим хотите сказать? Хотите сказать… Как это не девушка? — Тут он нагнулся и заглянул в машину: — Вы узнаете этого человека? — Балясин указал полосатым жезлом на экс-пассажира.
Девушка продолжала сидеть молча, даже не повернув головы в их сторону.
— Почему она молчит? Объясните, что все это значит? — начал раздражаться Балясин.
— Это не девушка, повторил мужчина. — Это кукла. Фух… — «Белый воротничок» снова тяжело вздохнул и утер ладонью пот со лба.
— Кукла? — изумился Ираклий.
— Кукла? — повторил вслед за ним Балясин. — Не морочьте нам голову, гражданин! Я смотрю, вы выпимши.
— Понимаете, у меня сегодня день рождения. И мне коллеги по работе ее подарили. — При этом именинник кивнул в сторону открытой автомобильной двери.
— Девушку? На день рождения? — почти негодовал Балясин.
— Я же вам русским языком говорю: это не девушка, это — кукла! — Мужчина вытащил из внутреннего кармана плаща какие-то бумаги и протянул их инспектору: — Вот ее документы.
Балясин бумаги брать не стал, подозрительно посмотрел на мужчину и ухватился за явное противоречие:
— Вы же говорите, что она — кукла. Какие же у куклы могут быть документы? — Балясин почти торжествовал и, казалось, был готов пуститься в ритуальные пляски с жезлом над поверженным соперником.