Чтение онлайн

— Даша, — честно призналась Даша.

Чем дольше она смотрела на Аркадия Романовича, тем больше его лицо казалось ей знакомым. Вполне возможно, она видела его прежде на обложках глянцевых журналов или в кино, или в зарубежной светской хронике, или во снах… Но точно ни в своем подъезде на «Кантемировской», ни в метро, ни в троллейбусе, ни в «Макдоналдсе» ей такие люди не встречались.

— Очень приятно, — сказал Аркадий Романович.

Она поставила перед ним маленькую белую чашку с эспрессо, и вместе с кофейным ароматом ее ноздрей коснулся другой запах — терпкий, как кофе, и мужественный, как мускус самцов оленей кабарги, которым они метят территорию, возбуждают самок и подавляют волю соперников.

— А знаете, Даша… — тихо сказал Аркадий Романович.

И на какое-то мгновение Даша почувствовала, как что-то изнутри пробежало по ней мелкой зыбью и растеклось по всему организму теплом, парализующим волю. Она почувствовала себя завоеванной древними скифами, крестоносцами, фараонами, королями, захваченной террористами. И это чувство было тягучим, сладким, терпким и обволакивающим, как черный мускус кабарги.

— …Есть в Юго-Восточной Азии такие редкие зверьки из семейства кошачьих — циветты, — звучал в ушах и теле саксофон. — Эти циветты едят кофейные зерна.

— И что? — немного придя в себя, спросила Даша.

— Потом они какают… — ответил харизматичный мужчина.

— Что вы говорите?! — всплеснула руками Даша.

— Да, — подтвердил Аркадий Романович. — И тогда это все собирают за ними, обжаривают и делают потрясающий кофе.

— Уникально! — искренне восхитилась Даша.

Аркадий Романович закивал в подтверждение сказанному:

— Самый дорогой в мире кофе. Двести пятьдесят долларов вот за такую чашку. Знаете, ни с чем не сравнимый вкус и аромат.

— Могу себе представить! — мечтательно произнесла Даша. — И вы это пили?

— Да, — подтвердил Аркадий Романович и сделал глоток эспрессо.

— Уникально!

— Могу себе позволить, — с достоинством отозвался саксофон.

— Извините, Аркадий Романович, можно вас спросить… — Даша подошла к нему совсем близко и, смутившись, почти прошептала: — А что вы едите?

Но Аркадий Романович не успел ответить, потому что в этот момент открылась входная дверь и в офис вошла Инна. Как только взгляд ее споткнулся об Аркадия Романовича, брови, словно пытаясь преодолеть невидимое препятствие, подпрыгнули вверх:

— Аркадий? — как будто не веря своим глазам, выдохнула Инна. — Как вы узнали?

Тот улыбнулся, вальяжно привстал со стула и взял отложенный на журнальном столике букет:

— Вы же сами вчера и сказали…

— Да? — не переставала удивляться Инна.

— А я с утра слетал в Голландию, — несколько смутившись, произнес Аркадий. — Вот. — И протянул ей букет.

Инну переполняло удивление, настоянное на скепсисе:

— В Голландию? Специально? За цветами?

— Да, — ответил Аркадий. — А что такого?

Инна замялась:

— Спасибо, конечно, но не стоило так беспокоиться. У нас тут буквально на углу всегда в продаже свежие цветы. Правда, несколько дороговато…

— Какая-то вы грустная сегодня, — сказал Аркадий, внимательно глядя на Инну. — Что у вас стряслось?

— Дочь получила двойку по географии, — призналась Инна. — Как выяснилось, моя девочка ничего, ну абсолютно ничего не знает о Румынии.

— Ну, это не так страшно, — попытался утешить Аркадий. — В Румынии жил граф Дракула. И еще там делают мамалыгу. Больше я тоже ничего о Румынии не знаю.

— Она не знает даже этого! Ни на один вопрос не смогла ответить! — занюхивая обиду голландскими цветами, сообщила Инна.

— А что были за вопросы? — откуда ни возьмись, появился Лазарь Моисеевич.

— Политико-географическое положение и оценка природно-ресурсного потенциала…

— Бедная девочка! — вырвалось у Даши.

— Она даже не смогла найти Румынию на карте! — негодовала Инна.

— Оно и понятно. Что там той Румынии! — мягким баритоном наиграл Аркадий.

— Если не ошибаюсь, территория Румынии составляет примерно двести тридцать семь тысяч квадратных километров, — компетентно уточнил Лазарь Моисеевич.

— Эх, Лазарь Моисеевич, — тяжело вздохнула Инна, — жаль, не вы сдавали за нее экзамен.

— Ну, не волнуйтесь так. Подучит и пересдаст.

— О переэкзаменовке надо еще договориться. Завтра пойду в школу, попробую что-нибудь предпринять… У них эта географичка — завуч по воспитательной работе. Просто кошмар. Табуретка.

— Что табуретка? — не понял Лазарь Моисеевич.

— Кличка такая, — ответила Инна. — Табуретка. На самом деле Стульчикова ее фамилия. Тамара Сергеевна Стульчикова. Злющая, как собака. Не знаю, как с ней разговаривать.

— Стульчикова? — внезапно хохотнул Лазарь Моисеевич.

— Да. Табуретка, — ответила Инна.

— А в какой школе учится Ксюша? — уточнил Лазарь Моисеевич.

— В тридцать шестой.

— Хотите, схожу с вами к этой Табуретке? — галантно предложил Аркадий и добавил: — Я умею решать проблемы.

— Спасибо, — ответила Инна, — но конвертик я и сама смогу отнести.

— Вот куда бы я ни за что не поехала в отпуск, так это в Румынию, — мечтательно сказала Даша.

— Ни один нормальный человек не поедет в эту Румынию отдыхать, — поддержала ее Инна. — Уффф! Эта Румыния у меня теперь — заноза в сердце.

Кирилл Кириллович был взволнован. Он нервно ходил взад-вперед, заложив руки за спину. Жора тем временем, понурив голову, сидел перед ним на стуле и периферийным зрением наблюдал за тем, как директор снует по кабинету.

Наконец Кирилл Кириллович остановился.

— Георгий, — сказал он строго. — Я хотел с вами серьезно поговорить. Вы должны мне объяснить, что происходит. Это совершенно ненормально — спать в офисе. Вы же не ночной сторож. — Кирилл Кириллович задумался, после чего продолжил: — К тому же ночной сторож спит днем… У вас же есть дом, семья!