Джаг
Шрифт:
Судя по оживлению, царившему на площади, поединки уже начались.
Через широкую щель в тенте повозки Джаг наблюдал за прибытием высоких гостей. Один за другим перед его глазами дефилировали Властители и Властительницы. В апокалипсических экипажах мимо проносились высокородные Мутанты в лиловых плащах, наброшенных поверх непристойно открытых одеяний у одних или психоделической униформы у других. Их головы украшали странные прически, напоминавшие петушиные гребни с вплетенными в волосы драгоценностями. На губах женщин блестела черная или фиолетовая помада, хищно изогнутые длинные ногти походили на ястребиные когти, а пышные груди подпирали полированные, сверкающие на солнце медные полусферы.
Высокомерно шествовали Принцы во главе своих свит, составленных из безобразных, чудовищных фриков, изъеденных всякой химической дрянью, падавшей с отравленных небес. Некоторые из них возлежали на роскошных драпировках и имитировали совокупление.
Рядами двигались всадники в радужных плащах — рыцари мертвой земли в ощетинившихся шипами латах, вооруженные длинными мечами, алебардами и палицами, с огромными гребнями на шлемах, украшенными рогами гигантских козлов. За ними маршировали солдаты в хитроумно закрученных рогатых касках, одетые в легкие космические скафандры.
Следом тянулись работорговцы со своим живым, закованным в цепи товаром, повозки с соблазнительными продажными девками, которые наперебой предлагали свои услуги, громко зазывая клиентов и демонстрируя бесстыдно обнаженные, усыпанные блестками животы, ляжки и стоящие торчком груди.
Закрывали шествие клоуны, фокусники, балаганные заводилы и необъятные, сипло пыхтящие толстухи в балетных пачках, из которых, как тесто из квашни, лезли их бледно-землистые студенистые телеса. Увитые разноцветными лентами, шнурками и тесемками, они грузно кружились, веером развевая вокруг себя эту мишуру, а затем, неуклюже подпрыгнув, расплывались в жалких попытках выполнить шпагат…
Ежегодная ярмарка в Тенессии котировалась очень высоко и пользовалась огромной популярностью среди всех сословий. Если Прокторы не могли сами посетить ее, они присылали своих представителей, уполномоченных выбирать наилучший товар из всего того, что предлагалось для продажи: факиров, шутов, конструкторов, механиков, шлюх, монстров, укротителей хищных зверей, травести, породистых животных-производителей, воинов, гладиаторов, борцов, короче, всего того, что могло приумножить славу Прокторов и заставить равных им позеленеть от зависти при встречах на великих празднованиях Голубых Лун.
Конечно, на торгах главенствовал закон «товар получает тот, кто платить больше», и нередко случалось так, что кто-нибудь из Супрокторов, Полководцев или Властителей вздувал цену и перехватывал вожделенный объект торжища.
Репутация Баскома была хорошо известна многим, и целые толпы народа слонялись у его лагеря, удивляясь, чего это он устроился в отдалении. Но Баском — продувная бестия — лишь хитро улыбался и хранил молчание относительно своих намерений.
Весь день напролет он держал Джага в клетке, укрытой от посторонних глаз брезентовым тентом повозки. Поздно ночью, когда площадь пустела, Баском выпускал своего пленника, лично взнуздывал его и руководил тренировкой.
Однажды вечером Джага выпустили из клетки необычно рано — было еще довольно светло. Пылающее зарево заката заливало горизонт расплавленным золотом.
Без лишних слов его вымыли, израсходовав изрядное количество воды, затем как следует растерли пучками крапивы, чтобы кровь обильно прилила к каждой частичке тела. После мытья Джагу дали мучной похлебки с патокой и медом, и только тогда Баском объявил, что его ожидает.
— Собирайся, — сказал он. — Сегодня последний день торгов, и лучшего времени для продажи не пожелаешь. Собираются только сливки общества — самые сильные бойцы и самые богатые покупатели. Твоя задача до безобразия проста: выудишь из большого черного кувшина камешек и бросишь его под ноги тому, с кем хочешь сразиться — таков обычай. После этого тебе останется только одно: драться и победить! Остальное — мое дело. Ты все понял?
Джаг молча кивнул головой. Тогда ему на плечи взвалили ярмо и повели навстречу судьбе.
Глава 27
На подступах к цирку народу было — не протолкнуться. Казалось, что вокруг раскинулась вселенная торговцев. По обе стороны посыпанной гравием дороги, которая вела к арене, выстроились палатки и столы, ломящиеся от различной жратвы. Чадящие жаровни источали тошнотворные запахи жирной тухлятины.
Привлеченная этим изобилием, на запахи потянулась разношерстная толпа исхудалых бродяг, и торгашам пришлось приложить немало усилий, чтобы защититься от истощенного, оголодавшего отребья, знавшего тысячу и один способ урвать лакомый кусочек. Мошенники, шулера, воры всех мастей виртуозно проворачивали свои делишки, подтверждая высокую квалификацию и непревзойденное мастерство — за их неуловимыми жестами практически невозможно было уследить взглядом.
Баском шел впереди процессии. За ним в окружении Снука, Гарпа, Роско и База шагал Джаг.
Процессия вступила под арку, украшенную упитанными ангелочками с толстыми задницами, и продолжила путь в полумраке длинного туннеля.
Почти у самой арены Баском остановил группу взмахом руки.
— Подождем, пока все не займут свои места, — решил он.
Арена освещалась светильниками в виде огромных чаш, наполненных благовонными маслами.
В амфитеатре негде было яблоку упасть. На галерке толпился пестрый сброд, первые же ряды были разделены на ложи, обитые пурпурным бархатом, и предназначались они исключительно для Властителей.
На самом видном месте, на козырьке, устроенном над дорожкой, ведущей к арене, возвышался сверкающий металлический трон — кресло пилота, снятое с мостика старинного космического крейсера, — который постоянно тщательно полировала и холила специальная бригада рабочих.
По протоколу это фантастическое кресло предназначалось самому влиятельному Проктору или Властителю. Пока оно оставалось пустым, поскольку считалось хорошим тоном прибыть в самый последний момент, когда улеглась суета подготовки и вот-вот должно было начаться самое интересное.
А пока амфитеатр гудел тысячами голосов зрителей, пробирающихся к своим местам.
Беспардонная, шумная, голосистая толпа на галерке свистела, топала ногами, размахивала руками и сыпала вниз целые охапки сухих листьев, пригоршнями разбрасывала разноцветное конфетти и пускала самолетики из серебряной бумаги, которые медленно и плавно скользили в теплом воздухе, прежде чем спикировать на голову кому-нибудь из зрителей побогаче либо в глубокое декольте увлеченной беседой красотки.
Рабы в партере готовили ложа и подушки, устилали пол меховыми пологами, расставляли бары с напитками и закусками для своих высокочтимых господ.