Чтение онлайн

— В тех речах, с которыми здесь выступали Каменев и Троцкий, — говорил Дзержинский на Пленуме, — совершенно ясно и определенно нащупывалась почва для создания новой платформы, которая привела бы к замене не так давно выдвинутого партией лозунга «липом к деревне» лозунгом «кулаком к деревне». Те речи, которые здесь говорились ими, метод искания ими средств, постановка ими вопроса, откуда взять средства для индустриализации страны, — все это клонилось к тому, что надо обобрать мужика…

Если послушать вас, Каменев и Троцкий, то у вас как будто тут нет союза рабочих и крестьян, вы не видите этого союза как основу Советской власти, при диктатуре пролетариата. И поэтому этот совершенно ошибочный политический уклон может быть и для нашей промышленности, и для всей Советской власти убийственным.

Пленум отверг предложения оппозиции и одобрил курс, проводимый Центральным Комитетом и Политбюро.

Вопреки решениям XIV съезда партии оппозиция продолжала свою раскольническую деятельность. Она прибегла к таким приемам и методам борьбы, которые июльский объединенный Пленум ЦК и ЦКК квалифицировал как «небывалые» и «неслыханные» в жизни партии. Устройство нелегальных, конспиративных собраний, направление своих агентов в другие партийные организации с целью создания там подпольных фракционных групп, распространение среди местных организаций, помимо ЦК, тенденциозно подобранных секретных документов — такова была обстановка и накал борьбы внутри партии к моменту созыва июльского объединенного Пленума ЦК и ЦКК.

Феликс Эдмундович тщательно готовился к Пленуму. Линия ЦК должна быть подкреплена точными цифрами и данными, и это должен сделать он, Председатель ВСНХ. Мешает проклятая астма. Днями он перенес два сердечных приступа, но никому не сказал об этом. Опасался, как бы врачи не запретили выступать. Только записал для памяти в своем блокноте, чтобы уже после Пленума поговорить с ними.

А тут еще переворот в Польше. 13 мая 1926 года Пилсудский снова пришел к власти. Пилсудского поддерживают Англия и США. В ОГПУ поступили сведения о намерении английского генерального штаба с помощью Польши и других граничащих с СССР буржуазных государств организовать широкую диверсионную работу на советских промышленных предприятиях. Органы ГПУ уже задержали нескольких диверсантов, направлявшихся с такими заданиями в районы «Грознефти», Донбасса, Тулы. Участились пожары и взрывы на предприятиях, отмечалось усиление шпионажа.

Все это говорило о возрастании опасности прямого военного нападения на СССР. Надо принимать срочные, безотлагательные меры. Сразу же после переворота Пилсудского Дзержинский ставит перед ОГПУ задачу «все свои силы направить на подготовку к обороне» и намечает практические меры: вести энергичную борьбу с польской агентурой, петлюровскими и белогвардейскими бандами, с влиянием ксендзов, усилить пограничную охрану и разведку в пограничных местностях.

20 мая Дзержинский представил в комиссию обороны при Политбюро ЦК ВКП(б) доклад «О современном состоянии заводов военной промышленности».

11 июля Дзержинский сообщает в ЦК о подготовке Польши к нападению на СССР и оживлении деятельности белогвардейцев в Прибалтике и против Кавказа.

Он предлагает проверить состояние Красной Армии, обсудив этот вопрос в комиссии обороны.

Вместе с наркомом иностранных дел Чичериным они входят с предложением, чтобы Пленум ЦК заслушал информацию о внешнем положении СССР в связи с агрессивной политикой Польши и Англии.

В воскресенье, за два дня до своего выступления на Пленуме, Дзержинский до поздней ночи работал в ОГПУ. На следующий день выступил с речью на заседании Президиума ВСНХ о контрольных цифрах промышленности на 1926/27 год. Вернулся домой в 3 часа ночи страшно усталый.

Настало утро 20 июля 1926 года. Тошнота, признак сосудистого криза, подступает к горлу. Но на сегодня назначено его выступление. Надо преодолеть слабость и ехать. И Феликс Эдмундович, так и не позавтракав, отправился в ОГПУ, а затем в Кремль на очередное заседание Пленума.

Дзержинский занял место рядом с Микояном, достал блокнот и приготовился слушать доклад Каменева о хлебозаготовках. Каменев теперь народный комиссар внешней и внутренней торговли и отвечает за это дело. Вскоре карандаш в руках Дзержинского забегал по блокноту. Подбор экономических расчетов Каменев делает в духе концепции «новой оппозиции», пугает огромными прибылями частника, да к тому же обнаруживает полное незнание и непонимание вопроса, путая валовую прибыль с чистой прибылью. Придется в своем выступлении показать всю несостоятельность его выкладок.

— Слово предоставляется товарищу Пятакову, — слышится голос председательствующего.

Анастас Иванович Микоян видит удивление на лице Дзержинского.

— Странно, — говорит он, — Пятаков мой заместитель, а даже не поставил в известность о своем намерении выступить!

Пятаков говорил долго. Оперируя взятыми в ВСНХ данными, пытался доказать, что деревня богатеет чрезмерно, что партия задерживает развитие промышленности. Пятаков потребовал повышения оптовых цен, усиления налогового обложения деревни, уменьшения расходов бюджета на все нужды, чтобы за счет всего этого увеличить вложения в основной капитал промышленности.

Лицо Дзержинского покрывается пятнами.

— Феликс Эдмундович, не надо так волноваться. Ну кто не знает, что Пятаков троцкист, — говорит Микоян, видя, как нервничает Дзержинский.

— Пятаков мой заместитель. Фактически он делает содоклад. От чьего имени, спрашивается? От ВСНХ? Как же так, не предупредив даже, выступает с антипартийной программой? Не знаю, как вы это расцениваете, а я рассматриваю как вероломство. Если уж драться между собой, то соблюдая все правила борьбы…

В таком взвинченном состоянии Дзержинский поднялся на трибуну.

— Товарищи, я должен сказать, что в докладе Каменева и в дополнении к этому докладу Пятакова я поражен в величайшей степени тем обстоятельством, что один из них, будучи наркомторгом… а другой заместителем Председателя Высшего Совета Народного Хозяйства, проявили полное незнание и незнакомство с теми вопросами, о которых они здесь трактовали, — так он начал свою речь. А затем блестяще доказал это свое утверждение цифрами и данными, многие из которых знал наизусть или приводил, бросая лишь мимолетный взгляд на свои записи. Каменев, Пятаков, Троцкий все время перебивали его репликами, не давали говорить. После одной из таких реплик Дзержинский решил Пятакова осадить:

— Пятаков свое невежество уже обнаружил, и поэтому ему позволительно кричать.

— А вы всегда пользовались молчанием, товарищ Дзержинский? — с места выкрикнул Троцкий.

Дзержинский даже не обернулся в его сторону.

— Вы — свидетели уже не один день, как меньшинство желает вывести из равновесия большинство, — сказал он, обратившись к собранию, — и я не буду на такие реплики обращать внимания, ибо чем мы больше обращаем внимание на эти выходки, тем больше мы этим даем возможность оппозиции нашу деловую работу дезорганизовывать.