Чтение онлайн

— Чени, — сказала Джессика, — может быть, ты и не поверишь мне, но я не знаю, зачем я послала за тобой. Какой-то инстинкт… интуиция. Просто сама собой пришла мысль: «Надо послать за Чени».

И тут Чени заметила печаль на лице Джессики, боль в ее углубленном взгляде.

— Я сделала все, что умею, — сказала она. — Все… тебе будет трудно даже представить, насколько это «все» больше того, что назвали бы другие этим словом. Но… я ничего не сумела.

— А этот старый друг Холлек? — спросила Чени. — Не его ли рук дело?

— Исключено, — ответила Джессика.

Одно слово вместило целый разговор… Чени угадывала за ним проверки и перепроверки… воспоминания о былых неудачах.

Качнувшись назад, Чени поднялась на ноги, разгладила потрепанное в пустыне облачение:

— Отведи меня к нему, — сказала она. Джессика поднялась, повернулась к занавесям у стены слева.

Чени последовала за ней и оказалась в бывшей кладовой. Теперь стены ее были занавешены тяжелыми тканями.

У дальней стены на походном матрасе лежал Пол. Лицо его освещал подвешенный прямо над головою шар. Черное одеяние покрывало его, руки были вытянуты по бокам. Видимо, его раздели и прикрыли покрывалом. Кожа его казалась восковой. Он был совершенно неподвижен.

Чени подавила желание броситься вперед, повалиться головой на это недвижное тело. Но мысли ее обратились в другую сторону, к своему сыну, к Лето. И тут она поняла, что испытывала Джессика, когда ее герцогу грозила смерть, когда приходилось заставлять себя искать пути спасения юного сына. И сочувствие к стоявшей рядом вдруг стало столь горячим, что Чени стиснула руку Преподобной. Ответное пожатие было даже болезненным.

— Он жив, — ответила Джессика, — уверяю тебя, он жив. Но ниточка, на которой держится его жизнь, столь тонка, что ее едва можно заметить. А среди вождей нашлись и такие, что уже начали бормотать: моими устами-де говорит просто мать, не Преподобная, и я, мол, просто отказываю племени в воде сына.

— И давно он в таком состоянии? — спросила Чени. Высвободив свою руку из ладони Джессики, она прошла в комнату.

— Три недели, — ответила Джессика, — и почти неделю я пыталась оживить его. Тут были и встречи, и споры… и расследование. Потом я послала за тобой. Фидайкины повинуются моим приказаниям, иначе мне не удалось бы отсрочить по… — она замолкла и лизнула губы языком, — Чени подошла к Полу.

Она застыла над ним: лицо его обрамляла мягкая юношеская бородка, высокий лоб, мужественный нос, сомкнутые глаза… мирное лицо, скованное жестким покоем.

— А питание он принимает? — спросила Чени.

— Потребности его плоти столь невелики, что в пище не было необходимости, — ответила Джессика.

— Многие ли знают о том, что произошло? — спросила Чени.

— Лишь его ближайшие советники, некоторые из предводителей, фидайкины и, конечно, тот, кто дал ему яд.

— А кто это, есть ли хоть намек?

— Нет, мы не хотели расследования, — ответила Джессика.

— А что говорят фидайкины? — спросила Чени.

— Они верят, что Пол находится в священном трансе, копит святость к заключительным битвам. Я поощряла именно эту точку зрения.

Чени опустилась на колени возле матраса, склонилась к лицу Пола. Она сразу ощутила слабый запах… но это была специя… вездесущая специя, пропитавшая все, к чему прикасаются руки фримена.

— Вы оба не рождены как мы, среди специи, — проговорила Чени. — Не могло ли случиться, что тело его восстало против ее избытка… Ты его проверяла?

— Аллергических реакций нет, — ответила Джессика.

От внезапно нахлынувшей усталости она закрыла глаза, только чтобы не видеть… «И сколько же я не спала! — подумала она. — Неужели так много?»

— Когда ты преобразуешь Воду Жизни, — сказала Чени, — ты делаешь это, углубляясь сознанием внутрь себя. Его кровь ты проверила этим способом?

— Обычная кровь фримена, — ответила Джессика, — полностью приспособленного к здешним условиям и пище.

Сев на пятки, Чени внимательно вглядывалась в лицо Пола, мыслью подавив в себе страх. Этому умению она научилась, наблюдая за Преподобными. Время можно было заставить служить разуму. Только для этого была нужна предельная концентрация мысли.

Наконец она спросила:

— Делатель здесь есть?

— Несколько, — с тенью усталости в голосе ответила Джессика. — В такие дни без них не обойдешься. Каждую победу приходится благословлять, каждый обряд перед набегом…

— Но Пол-Муад'Диб уклонялся всегда от этих обрядов.

Джессика кивнула, припоминая двойственное отношение сына к получаемому из специи наркотику и ощущению видения будущего, которое он порождал.

— Откуда ты знаешь это? — спросила Джессика.

— Так говорят.

— Слишком уж многое говорят, — с горечью сказала Джессика.

— Пусть мне принесут сырую воду делателя, — сказала Чени.

Услышав повелительную интонацию в тоне молодой женщины, Джессика замерла на мгновение, но, заметив ее предельную углубленность, ответила:

— Сию минуту. — И скользнула за занавеси позвать водоноса.

Чени сидела, глядя на Пола. «Если бы только он сделал именно это, — думала она. — На подобное он мог решиться».

Джессика опустилась на колени рядом с Чени с простым походным кувшином. Резкий запах яда ударил молодой женщине в ноздри. Обмакнув в жидкость палец, она поднесла его к носу лежащего.

Кожа на переносице дернулась. Он медленно шевельнул ноздрями.

Джессика охнула.

Влажным пальцем Чени прикоснулась к верхней губе Пола.

Раздался долгий дрожащий вдох.

— Что это? — спросила Джессика.

— Тихо, — ответила Чени, — а теперь надо преобразовать для него немного священной воды. Быстро!

Не спрашивая более, чувствуя в словах Чени глубокий смысл, Джессика подняла кувшин ко рту и пригубила.

Глаза Пола открылись. Он поглядел на Чени.

— Ей нет нужды преобразовывать воду, — ровным слабым голосом произнес он.