Чтение онлайн

Если верить полученным ею сообщениям, отец выл от горя, узнав о гибели младшей дочери. Конечно, он никого не обманул своими крокодиловыми слезами, но зато смог снискать так необходимые ему симпатию и сочувствие. Несчастный Шаддам послушно послал свою младшую и самую любимую дочь на церемонию Великой Капитуляции, но коварный Муад’Диб допустил ее смерть! Определенно отец попробует использовать эту ситуацию как рычаг в своем следующем броске к возвращению власти.

Принцесса Коррино была уверена, что он уже отправил эмиссаров на поиски графа Торвальда, взывая к родственным чувствам и прося о помощи брата «дражайшей, но безвременно ушедшей» пятой жены отца Фиренции. Ирулан подумала, что отец, пожалуй, даже добьется успеха в этом начинании, пусть даже временного.

Ирулан силой воли обуздала свои эмоции, призвав на помощь уроки, полученные в Бене Гессерит. Орден учил искать решение, позволяющее уравновесить вступающие в противоречие роли. Ей не позволяли прямо вмешиваться в государственные дела. Она не была истинной женой. Она не была и любовницей Пауля.

Но зато она была официальной супругой императора нынешнего и законной дочерью императора прежнего.

Пауль знал ей цену — и как писательнице, и как знатоку политических игр. Ирулан почти закончила описание юношеских лет жизни Муад’Диба, времени испытаний, выпавших на долю юного Пауля во время войны убийц. Теперь она собиралась продолжить биографию императора, чтобы, подобно Шехерезаде, сделать себя незаменимой. Последователи Муад’Диба жадно глотали любые упоминания о его жизни, о его философии, о его взглядах на них, на Дюну, на все обитаемые планеты. В конце концов, ее мать была членом ордена Бене Гессерит, а сестры очень хорошо понимали пользу и ценность мифотворчества.

Апартаменты Ирулан с примыкавшими к ним кабинетами, солярием и сухим садом были спланированы так, чтобы располагать к писательству. Здесь было светло, здесь были места для уединения и размышления, здесь можно было беспрепятственно сосредоточиться, сюда в любой момент, при необходимости, можно было вызвать секретаря. По распоряжению Муад’Диба принцессе был открыт доступ к любым историческим документам. Друзьям Дома Атрейдесов, свидетелям событий и даже бывшим врагам было приказано не отказывать принцессе в интервью, о которых она могла попросить.

Ирулан дала себе клятву, что настанет день, когда она расскажет историю своего воспитания при императорском дворе и найдет способ придать смысл смерти бедной Руги. С каждым днем вторая рукопись близилась к завершению…

В уютный сад, где за маленьким столом, уставленным катушками записывающей проволоки и аппаратами для просмотра, коробками с фильмами и папками чистой меланжевой бумаги для заметок, сидела Ирулан, вошли три федайкина. Принцесса подняла голову и с удивлением увидела, что к ней подходит Пауль.

В саду не было никого, кроме молчаливых телохранителей, поэтому Ирулан не сочла нужным соблюдать формальности.

— Дорогой супруг, какая неожиданность — видеть вас в моем личном крыле.

— До сих пор я уделял мало внимания вашим сочинениям, — ответил Пауль тоном, ровным, как клинок сардаукарского кинжала. — Наступила пора больших потрясений, и я очень хочу, чтобы вы как можно скорее выпустили следующую главу моей биографии. Тем не менее мне небезразлично, что именно вы там напишете. На этот раз я намерен прочитать ее со всем вниманием.

— Вы хотите выступить в роли цензора? — спросила Ирулан с деланным возмущением, хотя и не надеялась закончить работу без его вмешательства.

— Я хочу прочитать. Вы же и сами превосходно понимаете, о чем можно говорить, а о чем — нельзя. В этом я целиком и полностью полагаюсь на вас.

Пауль стоял перед Ирулан, напряженно ожидая ответа. Принцесса продолжала как ни в чем не бывало сидеть за столом, уставленным писательскими принадлежностями. Три телохранителя были явно не в своей тарелке; они думали, что Ирулан сейчас бросится на колени к ногам Муад’Диба. От этой мысли Ирулан улыбнулась.

— Думаю, что вам следует назначить меня официальным министром пропаганды.

— Вы уже играете эту роль и неплохо с ней справляетесь. — Пауль прищурил глаза. — Но мне не совсем понятно, зачем вы это делаете. Вы ганима, добытый мною на войне трофей. Вы не можете почитать меня как мужа, и я не думаю, что вы рветесь к власти ради нее самой.

— Я ваш историк, мой супруг.

— Каждый историк придерживается своей скрытой программы. Именно поэтому в исторических хрониках всегда отсутствует истинная правда о событиях. Заключается ли ваше тайное желание в том, чтобы я поверил в вашу лояльность — мы не будем говорить о вашей семье и Общине Сестер, — в то, что вы чистосердечно и искренне приняли свою роль? Неужели у вас нет тайных планов и замыслов?

Ирулан скользнула взглядом по своим заметкам, чтобы выиграть время и собраться с мыслями.

— Задайте этот вопрос себе, Пауль Атрейдес. Вспомните, что вы — ментат. Зачем мне сохранять верность Дому Коррино, моему отцу? Он потерпел неудачу. Зачем мне следовать инструкциям ордена Бене Гессерит? Сестры тоже потерпели фиаско. Как мне добиться наибольшей выгоды для себя? Только исполняя роль верной жены. Посмотрите на меня, задайте себе этот вопрос и решите сами, к чему я буду прилагать все свои усилия. — Она внимательно следила за ним, излагая свои логические построения.

Пауль склонился над столом, взял несколько исписанных страниц и стремительно пробежал глазами текст. Потом он положил прочитанные листки и взял со стола всю рукопись.

— Я скоро уеду, мне надо отдохнуть после всех этих страшных событий. В мое отсутствие рукопись просмотрит Корба.

Ирулан невесело улыбнулась:

— Корба увидит то, что хочет увидеть.

Пауль передал рукопись одному из телохранителей, который взял ее с такой осторожностью, словно это было либо святое писание, либо ценная улика.

— Да, он предсказуем, но именно поэтому полезен.

«Как и я», — подумала Ирулан.