Чтение онлайн

Второй довольно потёр руки, собрал инструменты и сел за руль. Вернулся первый и не говоря ни слова выбросил тряпичные тела "студентов" из машины на газон. Потом по нескольку раз выстрелил в них из своего пистолета с диковинными пулями, хлопнул дверцей и Мерседес укатил со двора.

Спустя несколько минут после этого, во двор ворвался мигающе-завывающий милицейский "Уазик", вызванный перепуганными жителями. Однако, как милиционеры не искали — ни трупов, ни стреляных гильз они во дворе не обнаружили. Только на газоне валялась разбросанная кем-то мокрая мужская и женская одежда, провонявшая потом и мочой, да возле второго подъезда кто-то из хулиганских побуждений опрокинул урну с окурками.

— Вот уроды! — матюгнулся сержант, поддавая тряпьё ногой, — Обоссали и бросили!

Взбешённые милиционеры уехали в полной уверенности, что эти "козлы-жильцы" или всё придумали спросонья, или устроили ложный вызов по злобе на правоохранительные органы.

Мерседес проехал до конца улицы, свернул в один проулок, другой и остановился в тени развесистого тополя возле закрытого табачного киоска.

"Охотники за охотниками" вылезли из машины, настороженно осмотрелись. Ночная столица мирно почивала. Кругом было тихо и безлюдно. Убедившись, что поблизости от машины всё спокойно, охотники усадили бесчувственных наблюдателей на заднее сиденье плечом к плечу как можно ровнее и каждому приладили на голову по серебристому обручу с мигающими искорками. Потом расселись по местам и, надев похожие обручи и на свои головы, соединили их серебряными струнами.

— Трогай! — распорядился первый, — Процесс пошёл!"

Когда Мерседес вырулил на залитый огнями проспект, за рулём уже сидел не амбал, а…живой и невредимый водитель; рядом с ним крутила головкой его миловидная напарница!

И только самый внимательный встречный водитель смог бы рассмотреть те же самые лица, но отчего-то бледные и безжизненные, у ещё двух пассажиров, безжизненно развалившихся на заднем сиденье в тёмной глубине салона…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Гонка на выживание

Я уже отомкнул замок на входной двери и потянул её на себя, собираясь переступить порог родной квартиры, когда за спиной вдруг раздалась требовательная трель телефона. Вообще-то мне звонят редко, а по утрам и тем более, поэтому я, каюсь, чертыхнулся и матюгнулся. Но не со злости, а скорее от неожиданности, и не трёхэтажным, как обычно, а терпимо, и не на весь подъезд, как иногда хочется, а про себя…

— Кто бы это мог быть? — подумалось мне, — Да ещё в такую рань несусветную?

Квартирка у меня однокомнатненькая, махонькая, напоминает сундучок, в котором Гулливер улетел от великанов. Квадратная прихожая тёмненькая, малюсенькая, мебель в ней стоит впритык, поэтому тумбочка с телефоном и подвешенным над ней зеркалом притулилась возле несущей стены сбоку от входа не далее как метрах в полутора от входной двери.

Чтобы она не захлопнулась от сквозняка, я придержал её ногой, а сам, изогнувшись удочкой, протянул руку за спину и подхватил трубку.

— Алло?!

— Это квартира Пробойникова? — пощебетал на ухо нежный девичий голосок.

— Да-да! — несколько оживился я, гадая, кто бы это мог быть. Уверен, что в аналогичной ситуации точно так же поступил бы и любой другой молодой мужик тридцати с небольшим, с недурственной фигурой гимнаста и мужественно — симпотной физиономией киногероя-любовника.

— Роман Андреевич? — уточнила незнакомка.

— Он самый! — ответил я самодовольно, прикидывая по голосу, насколько она красива, — Чем могу?

— Немедленно уходите из дома! — закричала незнакомка, — Неме…

Голос внезапно оборвался на полуслове. В трубке наступило секундное затишье, потом раздались шорох и треск, тонкое попискивание и свист. И вслед за всей этой какофонией на линию прорвался незнакомый мне, прокуренный мужской бас.

— Пробойников? — с грубовато-простецкими нотками напористо поинтересовался "бас". Я не успел ответить, сбитый с толку стремительной сменой слуховой декорации.

— Слышь, мужик, ты вот что… если тебе дорога твоя жисть, то лучше из дома не выходи!

Вот так-так! Мне, оказывается, угрожают какие-то бандиты! Я растерялся от очередной неожиданности и даже кажется, немного поглупел.

— Когда? — спросил я как автомат внезапно осевшим голосом. Где-то в глубине сознания теплилась мысль, что всё это происходит не со мной. Но криминальный "бас" поставил все точки над "i".

— Сегодня! — отрезал незнакомец, — Сейчас!

Кровь бросилась мне в голову, я так крепко сжал трубку, что чуть не раздавил её.

— Но поз-з-звольте, на каком основании? Кто это говорит? — взорвался я, негодуя на незнакомых шутников. В ответ послышались короткие гудки отбоя…

Я на мгновение задумался, мысленно примеряя неизвестный "бас" к своим многочисленным приятелям и знакомым, пока не убедился, что ни к кому из них он не подходит. Тогда я переключился на слабый пол, вспоминая девичий голосок в трубке и гадая, кому из армии моего женского окружения он мог принадлежать. Но так и не смог припомнить ничего похожего…

"Да что же это такое? — разозлился я тогда не на шутку, — Человек на работу опаздывает, а ему закидоны устраивают: то беги из дома, то, наоборот, оставайся! Ну, погодите, шутники! — я продолжал убеждать себя, что всё происходящее со мной просто чей-то глупый розыгрыш — Доберусь я до вас!"

Это я пообещал сгоряча! На самом же деле взял и осторожно прикрыл распахнутую дверь. Потом посмотрел на часы в прихожей. Времени до начала смены оставалось в обрез! Честно говоря, я не знал, что предпринять в данной ситуации…

"Может это шутка кого-нибудь из старинных школьных друзей-приятелей?", — продолжал гадать я на кофейной гуще. С началом перестройки в стране, наши пути как-то незаметно разошлись, и мы давно потеряли друг друга из вида. Обидно, конечно, но жизнь есть жизнь и каждый в ней должен заниматься своим делом, отдавая ему львиную долю всего своего времени…