Чтение онлайн

— Кхм. И что это было? — с несколько смущённой иронией поинтересовался учитель.

— Это был замечательный человек, который очень мне помог, — я пожала плечами и принялась натягивать рубашку.

— Его лицо показалось мне знакомым, — рассеянно хмурясь, Пир отвёл взгляд.

— Может, видел где-нибудь? — безразлично отозвалась я.

Меня совершенно не тянуло откровенничать с Пирланом сейчас. Кажется, я чувствовала обиду на него, хотя не могла понять, за что именно. То ли за то, что наставника не оказалось рядом в ответственный момент, и что он оказался не таким уж мудрым и всезнающим, как я привыкла считать. То ли за то, что он, как и все, скрывал от меня правду о моём появлении в приюте, то ли за то, что он тоже не вспомнил мою маму.

— Пир, скажи, а ты знал, что меня, завёрнутую в скатерть, в возрасте пяти лет привезли в приют патрульные ЦСА, а не подбросили под двери Дома Иллюзий младенцем? — задумчиво расправляя шаровары поверх одеяла, я внимательно посмотрела на Иллюзиониста.

— Это он тебе рассказал? — нахмурившийся и помрачневший Пир присел на край кровати, без особого волнения встречая мой взгляд. Впрочем, какое волнение? Все мы носим маски, даже лучшие из нас, как показало знакомство с самим Мораном; что говорить об опытном и сильном Иллюзионисте Пирлане?

— Вроде того, — кивнула я, не спеша рассказывать Пиру правду. Почему-то казалось единственно верным не выносить сведения о том, что память вернулась ко мне, на общее обозрение. Даже на обозрение моих кровников. Даже бывшему поверенным во все мои тайны Пиру не хотелось об этом рассказывать.

— Так решили Целители, которые занимались тобой, — пожал плечами мужчина. — Я им верил и считал, что они знают, о чём говорят. Ты сердишься?

— Я немного обижена, — не стала скрывать я. — Но, думаю, ты желал мне добра, поэтому не сержусь, — я сумела изобразить вполне естественную улыбку, хотя улыбаться совершенно не тянуло. — А ты какими судьбами-то? Или просто в гости зашёл?

— Пришёл проведать, как ты тут. От третьих лиц узнал много неожиданного; то оказалось, что тебя вызывали к царю на аудиенцию, то что на вас с Дагором напали. Потом вчера тебе было плохо, но пришёл Бьорн и рассказал, что беда миновала. Среди ночи ломиться я не стал, но сегодня приехал, как только это стало более-менее приличным, — он тепло улыбнулся. А мне вдруг стало стыдно за все подозрения в адрес этого человека. Но уверенность, что ему не стоит знать всю правду, от этого почему-то лишь окрепла.

— Перенервничала вчера, вот меня и накрыло вечером, — поморщилась я, натягивая под одеялом штаны. — К счастью, Тар оказался рядом, и помог. Он Целитель, — пояснила я.

— Ясно, — на губах Пира заиграла хитрая насмешливая улыбка. — Видимо, хорошо помог. Впрочем, извини, — одёрнул он самого себя. — Я рад, что рядом с тобой появился ещё один человек, чьему обществу ты рада. Хотя я ему чем-то здорово не понравился, — задумчиво хмыкнул Иллюзионист.

— Да Инина знает, что у него на уме, — я пожала плечами. Подозреваю, мысли Тахира были созвучны моим, он тоже подозревал Пира в злом умысле в отношении меня. Только у меня эта мысль мелькнула и умерла, как несостоятельная, а вот Тар по-моему изначально не слишком хорошо относится к Иллюзионистом. Что, в свете его рассказов о сути и предназначении дара, тоже не удивительно. — Ладно, пойдём, позавтракаем и поболтаем, — решительно откинув все вопросы о доверии и подозрения в заговоре, я сползла с кровати. — Если у тебя есть время.

— Конечно, есть, — улыбнулся Пир. — Надо будет при следующей встрече поблагодарить этого твоего Целителя, если он, конечно, будет меня слушать.

— За что именно?

— За тебя. Давно не видел тебя такой лёгкой и радостной. Он очень положительно на тебя повлиял. Хотя, признаться, он очень мало похож на Целителя. Я всяческих личностей видел, но под его суровым взглядом мне становится здорово не по себе; такого я даже у Разрушителей не встречал. Может, ты в него влюбилась?

— Может, и влюбилась, — не стала спорить я. Мне почему-то неловко было признаваться Пирлану, что я так и не сумела забыть его друга детства.

Болтовня с Пиром на отвлечённые темы сделала своё доброе дело и окончательно отвлекла меня от тяжёлых мыслей. Почему-то мрачные воспоминания, стоило их обрести, тяготили меня гораздо меньше, чем плотный кокон чар, отгораживавший их от меня. Подумав, я решила, что это тоже дело рук великого Целителя, и испытала к нему новый прилив благодарности.

Меня подмывало спросить у Пирлана, что он думает по поводу «истинного назначения дара», но я пока решила воздержаться. Сначала нужно было самой осмыслить слова Тахира и узнать об этом вопросе немного больше, чем короткое рассуждение пусть очень умного, но единственного человека.

Собственно, именно этим я и занялась, когда друг и учитель ушёл, а я осталась предоставлена сама себе в большом доме, временно приютившем меня.

Пусть Берггарены всегда являлись родом воинов и офицеров, но их библиотека была предметом моего давнего восхищения. Она уступала в богатстве фондов Центральному Книгохранилищу столицы, но имела ряд преимуществ перед ним. Например, возможность свободного доступа к некоторым книгам, значившимся в Закрытом Фонде. Или очень удобные мягкие кресла, в которые так приятно забираться с ногами, вместо жёстких стульев читального зала. Или — кошмар хранилищного библиотекаря! — возможность совместить пищу духовную с пищей материальной.

В обеих библиотеках тома были окутаны особым заклинанием, обеспечивающим защиту от времени, света, пыли и прочей грязи. Только у Берггаренов его регулярно испытывали «в боевых условиях», а в ЦК за несчастный бутерброд могли лишить читательского билета.

А ещё в обеих библиотеках было устройство, здорово упрощающее жизнь: так называемый Хранитель. Изобретённое каким-то Материалистом около трёх веков назад, оно фактически представляло собой систематизированный перечень книг с кратким описанием. Только помимо простой функции перечня, Хранитель давал возможность отбирать литературу по определённым признакам, и даже собирал её со всех библиотечных полок в одну стопку. Почти такие же Хранители (правда, экспонаты всем желающим в руки они, разумеется, не доставляли) имелись во всех музеях, потому что позволяли систематизировать не только книги.

Усевшись за испещрённый резными узорами, составлявшими структуру чар, круглый стол, я возложила на него руки и задумалась. Начинать поиски истины следовало в двух направлениях. Во-первых, старые легенды о возникновении магии, но только по возможности более древней, исконной редакции, и, во-вторых, дневники и мемуары, тоже постарше. Первые могли помочь разобраться в подоплёке событий, последние — дать примеры «правильного» применения магических талантов.

Отобрав на первое время полтора десятка томов, я со всевозможным комфортом устроилась в кресле, но даже не успела открыть первую книгу. Багровым вихрем в библиотеку ворвалась обычно вполне смирная Иффа.