Дылда
Шрифт:
Барханов одним сильным и мягким движением, словно большой дикий кот, подтянулся на руках и вылез из воды, не воспользовавшись хромированной лесенкой в углу. Хрустальные потоки стекали по его стройному тренированному телу. Он был в плавках с эмблемой какой-то спортивной фирмы. Сдернул очки, протянул руку и, взяв у меня полотенце, спросил:
– А почему это тебя интересует?
– Ну… я ж для мадемуазель Лоры варила кофе. Считайте, почти родной человек. Мне ее судьба небезразлична.
Егор вытер голову полотенцем, став похожим на взъерошенного воробья (отчего я мысленно улыбнулась), обошел меня по кругу и с любопытством попытался заглянуть в глаза.
– Неужели почти родной? А мне показалось, ты волчонком на нее смотрела.
– Что вы, Егор Сергеевич, она же такая красавица! Теперь вот переживаю за нее.
– Ага, – кивнул Барханов и недобро усмехнулся, видимо, что-то сообразив. – А не ты ли сообщила Лоре про ресторан? А, Земляникина?..
Он сделал шаг в мою сторону, а я невольно вжала голову в плечи и отступила к краю бассейна.
– Что вы, что вы, Егор Сергеевич, как вы могли такое подумать?!
– Ну-ка посмотри мне в глаза! – он бросил полотенце на шезлонг и сделал еще один шаг в мою сторону. – Врать ты не умеешь, Земляникина. Я так и думал. Ах ты, предательница малолетняя!
Я только собралась с мыслями, чтобы выдать нечто оправдательное в свой адрес, как нога моя соскользнула с кафельного края, и я, взмахнув руками, как подстреленная курица крыльями, с воплем полетела в воду!
Страшная водяная бездна тут же схватила меня в свои объятия и потянула на дно.
Как тогда…
В глаза, в нос, в уши устремились потоки воды, я раскрыла в безмолвном крике рот, из которого стали вырываться прозрачные пузырьки воздуха, последнего воздуха, еще остававшегося в легких. Сердце трепыхалось пойманной бабочкой, норовя выскочить изо рта вместе с пузырьками.
Я в панике хаотично дергала руками и ногами и тонула, тонула, тонула…
В тот момент, когда свет уже стал меркнуть перед глазами, сильные руки схватили меня за шиворот, как котенка за шкирку, и выволокли на поверхность.
– Саш, ты чего? – спросил оказавшийся рядом Барханов. – Здесь же мелко. Я вот стою.
Я со стоном втянула в себя живительный воздух и, судорожно хватая своего спасителя за руки, подтянулась к нему и обхватила руками за шею, а ногами за пояс, как обезьяна пальму. Я прижалась к его груди с отчаянием погибающего существа и прохрипела: «Я плавать не умею».
– Тихо, тихо, – немного растерянно бормотал Барханов, бережно обнимая меня и поддерживая в воде. – Всё в порядке. Я тебя держу и утонуть не дам. Ты только успокойся и перестань меня душить, а то потонем вместе.
Только тут я сообразила, что сжимаю его шею слишком сильно. Но меня настолько била нервная дрожь, а руки свело судорогой, что мне потребовалось время, чтобы хоть немного ослабить свой отчаянный захват.
Я постепенно успокоилась и посмотрела по сторонам. Егор действительно стоял на своих ногах, а вода доставала ему до плеч. Карие глаза цвета расплавленной карамели смотрели на меня с тревогой и удивлением.
– Всё хорошо, Сашенька, всё в порядке, никто не тонет, – увещевал меня Барханов, как маленького, насмерть перепуганного ребенка. – Сейчас мы подойдем к лесенке, и ты выберешься на берег.
– Нет, нет, нет!!! – закричала я ему прямо в ухо, снова с прежней силой обхватывая за шею и утыкаясь мокрым носом в его щеку.
Мне казалось, что любое движение сейчас способно, словно ураган, оторвать меня от спасительной опоры и снова швырнуть в жадную пасть водяной бездны.
Мой спаситель сделал под водой несколько плавных шагов и незаметно переместился к уходящей в глубину хромированной лестнице. Осторожно, бережно, но с усилием отцепив мою левую руку от своей шеи, он положил ее на перила лестницы.
Конец ознакомительного фрагмента.