Двойной агент
Шрифт:
Генерал на четвереньках, помогая себе здоровой рукой, пополз к машине. Он уже дополз до джипа, уже открыл заднюю дверь, как и велел ему Алекс, но в этот момент кто-то из боевиков заметил его и дал по нему очередь. Генерал остался лежать наполовину в машине, наполовину на земле.
«Твою мать!» – выругался Алекс и побежал к генералу. На полпути он остановился и бросил гранату в сарайчик с бочками. Едва Алекс пробежал несколько шагов, как грохнул взрыв, и пламя огромными языками начало лизать темное небо. Он подбежал к генералу, перевернул его и увидел, что две пули попали ему в живот. Если срочно не доставить его в больницу, то жить Кларку осталось буквально несколько часов, да и если доставить…
Алекс втащил Кларка в салон, сам сел за руль, положив автомат на правое сиденье. Он включил зажигание, благо ключ был в замке, и опустил передние стекла автомобиля. Мощный двигатель старого доброго «Шевроле» завелся сразу и почти беззвучно. Алекс не стал включать фары, надеясь, что это даст ему форы хотя бы в несколько секунд, достаточных для того, чтобы развернуться. Тут прогремел взрыв, и послышался странный свист. Потом еще и еще. Алекс не сразу догадался, что это от нагрева начали взрываться бочки в сарайчике. Взрывы и полеты огненных бочек по ночному небу были ему на руку, они еще более усилили суматоху в лагере.
Алекс включил передачу и, вывернув руль до отказа влево, вдавил педаль газа в пол. Восьмицилиндровый двигатель взревел от такой порции бензина, и огромная черная машина, развернувшись почти на месте, нацелила свой хромированный стальной бампер на въездные ворота лагеря. Пока джип несся по территории лагеря, Алекс одной рукой держал руль, а другой палил из автомата направо и налево, просто наугад, для острастки. Удара о закрытые ворота Алекс даже не почувствовал, джип весил около трех тонн, а скорость в момент столкновения была более шестидесяти километров в час, так что ворота разлетелись в стороны, как бумажные.
Боевики, которые успели прийти в себя, открыли огонь по быстро удаляющемуся автомобилю, но тут на порог выскочила Ли в развевающемся атласном халатике, который запахивала на ходу, и закричала:
– Прекратите стрелять, идиоты! С ним генерал! Быстро за ними!
Несколько человек бросились к стоянке, но подходить к ней было опасно, а одна из уже взорвавшихся бочек упала прямо на стоянку, и два автомобиля горели, готовые взорваться в любую минуту. Боевики остановились в нерешительности.
– Быстро к машинам, я сказала! – заорала Ли и, выхватив автомат у рядом стоящего охранника, выстрелила в воздух.
Два смельчака или, наоборот, труса, боявшихся Ли больше смерти, вывели все же машины со стоянки.
– Дракон, ты в первой машине, Чел – во второй! – командовала Ли. – Через час генерал должен быть здесь живой и здоровый. Другого можете убить, он мне больше не нужен.
Две машины, до отказа забитые боевиками, отправились в погоню за Алексом.
Алекс, немного отъехав от лагеря, включил, наконец, фары, свет которых выхватил из казавшегося сейчас черным океана джунглей узкую змеящуюся дорогу. Он уже ехал по этой дороге с Ли и теперь ориентировался по воспоминаниям, как бы отматывая пленку назад и пуская ее в обратном направлении – где они поворачивали налево, он крутил руль вправо и наоборот.
Лобовое стекло быстро забивалось пятнами разбившихся насекомых, Алекс боялся включать щетки, не зная, что залито в омывательном бачке. Но, наконец, наступил такой момент, что как он ни напрягал зрение, дороги через грязное стекло все равно разглядеть не мог. Алекс сбросил скорость и включил щетки. И – о, радость! В воду омывательного бачка было добавлено специальное средство. Стекло моментально очистилось. А он уже решил, что придется останавливаться и чистить его сигаретой.
Сзади раздался стон, Кларк приходил в себя.
«До больницы я его не довезу, не успею, так что придется остановиться и поговорить с ним, пока он Богу душу не отдал».
Дорога, сделав крутой поворот, вышла на прямой участок. Алекс включил дальний свет и увеличил скорость. Он не знал, насколько оторвался от преследователей, а что они есть и где-то близко, нисколько не сомневался.
«Прямой участок, если они где-то близко, то я увижу свет их фар. Стоп! Какой же я дурак!»
Алекс нажал на тормоз и резко остановил машину, даже не съезжая на обочину. Выскочив из джипа, он подбежал к задней части машины и рукояткой пистолета разбил задние фонари.
«Вот так, теперь я увижу их первый, может быть», – решил он и уселся за руль.
И действительно, не проехал он и пятисот метров, как в зеркале заднего вида блеснули фары. Алекс быстро выключил освещение «Шевроле» и сбросил скорость. Огни преследователей приближались быстро, они уверенно двигались по хорошо знакомой дороге.
«Пожалуй, эту гонку мне у них не выиграть, – решил Алекс и, свернув с дороги, загнал, насколько смог, джип в глубь джунглей. – Так они меня ночью вряд ли найдут. А там посмотрим».
Он перезарядил автомат, положил его себе на колени и стал ждать. Через несколько минут по дороге одна за другой пронеслись две машины, сами машины он не видел, но слышал натужный рев двигателей и видел свет фар, едва пробивавшийся сквозь густые заросли.
«Значит, я достаточно далеко заехал, раз даже фары плохо видно».
Он решил немного подождать и двинуться вслед за преследователями, не торчать же здесь до утра, да и что решит утро. А времени у него мало, очень мало. Он уже начинал вновь чувствовать ломоту в суставах и боль в пояснице, пока слабую, будто просто долго и неудобно сидел. Алекс достал сигарету, закурил и, не включая света в салоне, повернулся к Кларку:
– Ну, как вы там, генерал?
– Мне… срочно… надо в больницу, умоляю… – с трудом выдавливая из себя слова, тихим голосом произнес раненый.
«Черт! Плохи его дела! – подумал Алекс. – Жить ему осталось… даже уже и не часы».
Он повернулся назад и осветил генерала зажигалкой, крови на полу было немного, она еле сочилась из ран. Губы Кларка шевелились, с трудом ловя воздух, лоб и все лицо покрывали крупные капли пота, хотя в машине было прохладно.
– Ладно, генерал, я отвезу вас в больницу, но с одним условием: вы сейчас мне расскажете все как на духу. Считайте, что я священник, а вы исповедуетесь, – сказал Алекс, не испытывая особого сочувствия к раненому. Но в душе его шевельнулось нечто, похожее на… Он не мог подобрать для этого слова, нехорошо было врать человеку, одной ногой стоящему в могиле. Но, с другой стороны, что он еще мог ему сказать? Что не повезет он его ни в какую больницу, и даже если повезет, то все равно не успеет? А сам-то он, Алекс, где сейчас одной ногой?