Чтение онлайн

— Повелитель, твой сын прав. Ты не можешь больше грабить соседей и проливать невинную кровь, только чтобы накормить своего медведя.

«Не можешь»? Бьорн ощутил прилив ярости, но вовремя вспомнил, что не намерен спорить. Главное, чтобы исполнили его волю.

— Не тревожься, пастырь. Посмотри на этих обленившихся рыбаков и пахарей — какая сила заставит их оторваться от сетей и плугов? Они забыли, как держать оружие; разве что мясницкий нож им по силам. Нет, корабль нужен мне для иного дела.

Все обратились в слух. В далекой юности, еще до похода в Англию, Бьорн подумывал о поприще скальда [4] — зимними вечерами перед костром люди заслушивались его рассказами и нетерпеливо ждали продолжения.

— Завтра перед рассветом «Насылающий шторм» выйдет в море. Вы нагрузите его всем, что понадобится мне в последнем плавании, — медом для моего рога, оружием для охоты и золотом на откуп злым духам. Посреди корабля сложите погребальный костер и зарежете моего охотничьего пса у его подножия. Мужи Харейда отвезут меня на корабль, распевая старинные песни. Потом все, кроме троих, вернутся назад.

— Но кто останется? — в ужасе прошептала Ингеборг.

Бьорн бросил взгляд на сборище, но все старательно прятали глаза — каждый боялся, что выбор падет на него.

— Первый — я, Бьорн Медведь. Со мной будет Эдмонд, мой домашний раб. Он возложит меня на костер, когда пламя охватит корабль: ведь только после очищения огнем может берсерк устремиться в Валгаллу.

Эдмонд перебил его — немыслимая дерзость, которую Бьорн не спустил бы никому, кроме любимого раба. В голосе звучал неприкрытый страх.

— Хозяин, мой добрый повелитель, ты знаешь, что я верую в Христа! Он не возьмет меня на небо, если я умру, выполняя твой обряд!

Священник тоже открыл рот, готовясь протестовать. Бьорн снова грохнул топором об пол, требуя тишины.

— Ты не погибнешь, разве что удача отвернется от тебя. Я просто хочу, чтобы ты оказал мне последнюю услугу. Когда огонь разгорится и начнет пожирать мое тело, прыгай в воду и плыви к берегу. Коснувшись земли, ты станешь свободным человеком. Я распорядился, чтобы тебя одарили золотом и отправили в родную Англию на торговом судне. Такова моя воля.

— А третий? — Голос Токи предательски дрогнул.

Бьорн поднял топор и метнул его через весь зал, заставив собравшихся боязливо моргнуть. Просвистев в воздухе, лезвие воткнулось в пол перед избранником.

— Он.

Тут же все взгляды устремились на мужчину, недоверчиво уставившегося на оружие из-под буйной черной гривы.

— Я? — хрипло спросил Финбар.

За десять лет, проведенных на Харейде, раб так и не избавился от сильного ирландского акцента, но язвить он научился не хуже любого северянина:

— Какую любезность мой добрый хозяин еще не выбил из меня кнутом и дубинкой?

— Ты получишь обратно меч и кольчугу, в которой прятался среди своих коров, и сразишься со мной, — мягко произнес Бьорн. — Даже трусливой шавке вроде тебя под силу убить старика. Только не надейся на легкую победу.

Толпа ахнула, раздались возгласы протеста, но черноволосый в молчании смотрел на Бьорна. Его глаза вновь сверкнули.

— Я приму бой, Торкельсон, и прикончу тебя, а потом вырежу твое сердце и принесу в жертву богам.

— Именно это мне от тебя и нужно, — усмехнулся Бьорн. — В награду ты тоже получишь свободу — убирайся назад, в свое родное болото.

Он обратился к остальным, не обращая внимания на их потрясенные лица:

— Вы слышали мои слова. Это приказ. Клянусь сталью, клянусь зверем в своей груди, я требую повиновения!

В голосе гремел медвежий рык, глаза полыхали неистовым пламенем. Сын, дочь и домашний раб в страхе потупились, но Финбар смотрел на викинга в упор с плотоядной радостью.

Взволнованный священник наконец взял слово:

— Мой повелитель, тебе не пристало участвовать в языческих ритуалах! Твоя жизнь клонится к закату, настало время покаяться, искупить грехи! Прими крещение, отведай плоти и крови Христовой во хлебе и в вине! Твоей Валгаллы не существует, есть только рай. Иисус примет даже тебя. Отрекись же от старых богов!

Губы Бьорна впервые за долгое время растянулись в улыбке.

— Пастырь, — сказал он, — перед смертью не стоит наживать новых врагов.

Когда гребцы с прощальным криком растворились в темноте, Бьорн навалился всем телом на руль. Последние силы ушли на то, чтобы отцепить от шеи рыдающую Ингеборг, в полной броне прошествовать мимо толпы селян и гордо выпрямиться на носу шлюпки, что доставила его с двумя рабами на драккар. «Насылающий бурю» стоял на достаточном расстоянии от берега, чтобы никто из людей Харейда не видел гибели своего повелителя, и в то же время не слишком далеко — исполнив долг, слуги легко доберутся до суши вплавь. Финбар, облаченный в доспехи, был прикован к мачте в ожидании последнего приказа хозяина; Эдмонд суетился у погребального костра. Предрассветная тьма скрывала обоих, да и глаза Бьорна утратили былую зоркость.

Старик снял и отложил в сторону шлем, затем просунул палец под железный воротник, сдавивший горло. Дышать и так становилось все труднее, а груда металла превращала в мучение каждый вдох. Стоял на редкость теплый октябрь, но даже легкий морской ветерок заставил Бьорна поежиться. Внезапно ему захотелось вновь очутиться в своей постели, закутаться в меха и воздать должное подогретому элю, а потом и нежнейшим кусочкам мяса, которые принесет его возлюбленная Гудрун… Нет, Гудрун мертва, горе давно убило ее… Его милая дочь Ингеборг. А кто поможет ему сесть, разотрет вечно мерзнущие ноги, согреет больные руки в чаше с горячей водой?