Чтение онлайн

Эйб потянул кожу черепа вперед, и лицо съежилось словно резиновая маска.

Маура содрогнулась. Отвернувшись, она заметила, что Риццоли опять наблюдает за ней. "На кого она смотрит – на меня или на мой призрак?"

Жужжание хирургической пилы "Стайкер" пронимало до мозга костей. Эйб отпиливал свод обнаженного черепа, старательно обходя сегмент с пулевым отверстием. Затем осторожно отделил и снял верхнюю часть кости. Пуля "Черный коготь" выпала из открытого черепа и со звоном шлепнулась в лоток, который подставил Йошима. Ее металлические шипы поблескивали в свете лампы и напоминали лепестки смертоносного цветка.

Мозг был залит темной кровью.

– Обширное кровоизлияние в оба полушария. Собственно, это можно было предположить по снимкам, – заметил Эйб. – Пуля вошла сюда, в левую височную кость. Но не вышла. На снимках это хорошо видно. – Он указал на экран проектора, на котором пуля высвечивалась ярким шестигранником, упиравшимся во внутренний изгиб левой части затылочной кости.

– Странно, что она осталась с той же стороны черепа, – заметил Фрост.

– Возможно, возник внутренний рикошет. Пуля пронзила череп и начала кувыркаться, прорезая мозг. Потратила всю свою мощь на мягкие ткани. Можно сравнить с вращением ножей в блендере.

– Доктор Бристол! – прозвучал по интеркому голос Стеллы, его секретаря.

– Да.

– Я нашла то дело с пулей "Черный коготь". Имя жертвы Василий Титов. Вскрытие проводил доктор Тирни.

– А кто из детективов вел дело?

– М-м... а, вот, нашла. Детективы Ванн и Данливи.

– Я свяжусь с ними, – пообещала Риццоли. – Попробую выяснить, помнят ли они подробности.

– Спасибо, Стелла! – крикнул Бристол и взглянул на Йошиму, который уже держал фотоаппарат: – Можно приступать.

Йошима начал фотографировать мозг, чтобы запечатлеть его состояние в момент, предшествующий его извлечению из костяного дома. Вот где покоятся воспоминания всей жизни, думала Маура, глядя на блестящие складки серого вещества. Алфавит детства. Четырежды четыре – шестнадцать. Первый поцелуй, первая влюбленность, первая несчастная любовь. Все это оседает в виде групп РНК-посредников в этом сложном сплетении нейронов. Несмотря на то, что память – биохимический процесс, именно она определяет индивидуальность человека.

Несколько взмахов скальпеля – и Эйб высвободил мозг; он понес его в обеих руках, словно бесценное сокровище, на столик из нержавеющей стали. Он не станет анатомировать его сегодня, а просто поместит отмокать в тазик с формалином, чтобы заняться им позже. Впрочем, и без изучения под микроскопом повреждения были налицо; о них свидетельствовали кровяные пятна на поверхности.

– Итак, входная рана у нас на левом виске, – подытожила Риццоли.

– Да, и отверстия на коже и кости черепа идеально совпадают, – ответил Эйб.

– Это подтверждает, что мы имеем дело с прямым выстрелом в височную часть головы.

Эйб кивнул.

– Вероятно, убийца целился через водительское окно. Оно было открыто, так что стекло не могло исказить траекторию пули.

– Значит, она сидела за рулем, – начала размышлять Риццоли. – Теплый вечер. Окно открыто. Восемь часов, темнеет. Он подходит к машине. Наводит на нее дуло пистолета и стреляет. – Джейн встряхнула головой. – Зачем?

– Ее сумочку он не забрал, – сказал Эйб.

– Выходит, не грабеж, – согласился Фрост.

– Остается преступление на почве страсти. Или заказное убийство. – Риццоли взглянула на Мауру. Ну вот, опять эта вероятность целенаправленного убийства!

"Ту ли цель поразил убийца? "

Эйб опустил мозг в ковш с формалином.

– Пока никаких сюрпризов, – постановил он, возвращаясь к столу, чтобы начать препаровку органов шеи.

– Вы будете проводить токсикологическое исследование? – поинтересовалась Риццоли.

Эйб пожал плечами.

– Можно, конечно, но я не уверен, что есть необходимость. Причина смерти очевидна. – Он кивнул на экран проектора, где поблескивал шестигранник пули. – У вас есть какие-то иные соображения? Почему вы заинтересовались токсикологией? Разве в машине обнаружили наркотики или какую-то атрибутику?

– Нет, ничего. В машине все чисто. Ну, если не считать крови.

– И вся кровь принадлежит жертве?

– В любом случае, вся кровь третьей группы, резус-фактор положительный.

Эйб взглянул на Йошиму.

– Ты проверил нашу девушку?

Йошима кивнул.

– Все сходится. У нее третья группа, резус-фактор положительный.

На Мауру никто не посмотрел. Никто не заметил, как задрожал ее подбородок, как судорожно она глотнула воздух. Она резко отвернулась, чтобы никто не увидел ее лица, и, развязав маску, рывком сдернула ее.

Когда доктор Айлз направилась к мусорной корзине, Эйб окликнул ее:

– Мы тебя уже утомили, Маура?

– Это все проклятый джет-лэг, – сказала она, стягивая халат. – Пожалуй, уйду домой пораньше. До завтра, Эйб.

Она сбежала из секционного зала, даже не оглянувшись.

Домой Маура ехала как в тумане. Только когда впереди замаячили окраины Бруклина, ее немного отпустило. Только тогда ей удалось вырваться из лассо тягостных мыслей, которые крутились в ее голове. "Не думай о вскрытии. Выброси все это из головы. Подумай об обеде, о чем угодно, только не о том, что видела сегодня".

Она остановилась у супермаркета. В ее холодильнике было пусто, и, чтобы не питаться сегодня вечером тунцом и мороженым горошком, следовало зайти в магазин. Маура испытала облегчение от возможности сосредоточиться на покупках. С маниакальным упорством она заполняла продуктовую тележку. Размышлять о еде и о том, что приготовить на неделю, было гораздо безопаснее. "Хватит думать о кровяных брызгах и женских органах в стальных лотках. Мне нужны грейпфруты и яблоки. И, по-моему, здесь хорошие баклажаны". Она взяла пучок свежего базилика и жадно вдохнула его пряный аромат, который, пусть даже на минуту, чудесным образом перебил запахи морга. После недели легкой французской пищи ей особенно сильно захотелось специй. "Сегодня, – решила она, – я приготовлю тайский зеленый карри, такой острый, чтобы обжигал рот".