Чтение онлайн

— Тогда она бросилась бы на меня сразу, — резонно предположила Елена. — И как бы дело ни пошло, сейчас на мостовой был бы не плевок, а лужа крови. И покойник. Может и не один. Средь бела дня. Шум, вопли, дурная слава, разбегающиеся клиенты. Убыток.

— А красиво говорит, — дородный мужик поделился мыслью с невидимым слушателем. Снова хмыкнул, щелкнул толстым ногтем по кружке, источавшей характерный запах. Елена посмотрела на кружку, затем снова на бляху.

— Чего уставилась?— подозрительно спросил мужик.

— Первый раз вижу палача-сутенера, — честно призналась женщина. — Удивляюсь.

— А, это бывает, — согласился бритый, поглаживая дубовую бляху на выточенной из дерева же цепочке. Добавил с подначкой. — Может, скажешь еще чего?

— Я удивляюсь, но не возмущаюсь, — пожала плечами Елена. — Так-то работа ответственная, суетная. Делать ее должен человек с понятием и уважением, которого все знают.

— Ха, — щелкнул пальцами сутенер. — Похоже, все-таки не глупая, а, что скажешь?

Тень в углу снова промолчала.

— А почему вы все так любите пиво с желчью теленка? — спросила Елена.

— Традиция такая, — машинально ответил палач, а затем уставился на собеседницу с неприятным, очень неприятным видом.

А почему бы и нет, в очередной раз подумала Елена. Что я теряю?

— Я была при тюрьме лекарем. Знала мастера Квокка. Он такой кружкой день и начинал, и заканчивал.

Тень в углу дрогнула, сместилась, будто пошла рябью. Свинопотам очень внимательно и без усмешки поглядел на Елену.

— Говоришь, Квокка знала? Столичная, что ль?

— Да.

— Если тиски для рук перекрутить на шесть оборотов, как пальцы затем выправляют? — неожиданно спросил темный угол. Голос был тихий и, несмотря на это, внушительный. Неприятный.

— Любезный, мне за вас прямо даже неловко, — скупо улыбнулась Елена. — После шести оборотов пальцы не выправляют никак, там крошево костей, их не собрать. Пальцы отрезают, чтобы не загнило, а горе-палача выкидывают пинками из тюрьмы и профессии.

— Пинками… из профессии, — буркнул свинопотам. — А хорошо сказано. С душой.

Он снова поглядел на тень, кивнул. Елена ощутимо напряглась, но второй человек зашуршал чем-то, после загремел, застучал деревом и керамикой. В итоге его эволюций на столе появилась еще одна пивная кружка, третью он, кажется, налил себе в углу.

— Помянем доброго Квокка,— предложил сутенер. — Великий был мастер, больше таких не осталось.

— Помянем? — не поняла женщина.

— Ты когда?.. — мужик не закончил фразу, но смысл и так был понятен.

— За пару недель до того как в столице началось, — почти не соврала Елена. Подумала чуть-чуть и добавила. — Это личное, по работе и тюрьме споров и жалоб не было. Просто пришлось уехать… по делам.

Свинопотам кивнул, дескать, принял к сведению. Ответил:

— Когда там все началось, толпа быстро нахлебалась вина и крови, стала убивать уже не просто так, но с выдумкой, с огоньком творческим. Потащили жертв к тюрьме, пусть их, значит, палач, как положено оприходует.

— А… — выдохнула Елена. — Понятно…

— Ну да. Он им в рожи плюнул, топор бросил под ноги, словами разными покрыл от души. Что не убийца он, а палач, и пока не будет приговора судебного, пусть идут в… — сутенер искоса глянул на женщину. — Ну, туда, в общем.

— Понятно, — с грустью повторила Елена. — Дальше они его…

— Ну да.

— Там еще парень был, — вспомнила женщина. — Молодой такой, звали Динд. Ученик и помощник. Его тоже?..

— Про Диндов не слышал, — покачал головой палач. — Там вроде двоих за раз подвесили над огнем, Квокка да монаха тюремного. Ну, если молва не врет.

Вот здесь Елена уже со всей искренностью выругалась. Строго говоря, у женщины не было особых причин тосковать по пыточных дел мастеру и пронырливому монаху, очевидно из демиургов. Если уж судить честно и беспристрастно, добродушного палача настигла та участь, которой он сам подверг неисчислимое множество людей. Но… все равно было грустно.

— Помянем, — сказал сутенер, высоко поднимая кружку. — За упокой грешных душ.

— Помянем, — согласилась Елена. — За людей, от которых я зла не видела.

— За великих мастеров, — прошелестел голос из угла. — Каких уж нет и долго теперь не будет.

Выпили в молчании, со значением и расстановкой. Пиво с желчью горчило просто чудовищно, однако следовало признать, вкус был интересный. И бодрило пойло как настоящий кофе.

— Это ж целая школа сгинула, — тоскливо и вслух подумал палач, грохнув кружкой по столу. — теперь пока новый самородок народится, пока натаскается…

Он шмыгнул носом, пожевал пухлые губы и уставился на Елену трезвым, по-прежнему внимательным взглядом.

— Ладно, общих знакомых вспомнили. Соглашусь, ты не дура с чистого квартала. Не дура ведь?

Тень в углу что-то скрипнула в ответ.

— Вот и я так думаю, — согласился палач. — Поэтому выйдешь отсюда своими ногами. Если семь грошей, то бишь пол-копы в кошеле найдутся. Признаю, за невежливость ты спросить была вправе. Но бить моих работников тоже нельзя. Люди не поймут. Тем более, не просто шлюху поколотила. Так что штраф внести надо будет. Беру божески, на лечение хватит, тебя по миру не пустит.

Он окинул собеседницу красноречивым взглядом, дескать, вроде ты и баба, но живешь как мужик, следовательно, и спрос такой же. Елена прикинула, можно ли будет провести это у глоссатора как профессиональные расходы, решила, что вполне. Кивнула.

— Деньгу отдашь той, с кем пришла. Теперь говори, что за дело. Но по делу и коротко.

Елена чуть наклонилась вперед, положила локти на стол с видом человека, озабоченного важными занятиями. По заранее отрепетированному шаблону кратко и деловито сообщила суть предложения.