Чтение онлайн

– Мать моя слегла. Лекарства дорогие нужны. Ты мне дай хоть на лекарства для матери, остальные позже отдашь, я подожду.

– Ну вот опять. Я тебе сотню раз говорил, нет у меня, выручка никакая, даже товар не на что заказывать, всё платежи сжирают. Я бы, Миха, тебе, знаешь сам, как брату, всегда с радостью, но сейчас просто придушен обстоятельствами. Не могу. Понимаешь.

– Но ты же живёшь на что-то, семью кормишь, на машине ездишь недешёвой. Продай машину.

– Ты с ума сошёл? Без машины я как без рук. Даже не предлагай.

– Поменяй машину. Со мной расплатишься, на другую накопишь.

– Не, Мишаня, так я делать не буду. Это глупо. Есть машина и есть. Зачем её менять?

Вот именно в те мгновения в том кабинете Миша не сразу, но по чуть-чуть стал понимать, что друг его Васька вовсе ему не друг, а маленькая гнида, пищит что-то, а делать ничего не делает. Именно тогда Миша так явно увидел, что человек, с которым он столько лет связан бескорыстной дружбой, стал совсем другим. Изменился до неузнаваемости. И теперь это другой человек. Деньги изменили его.

И как будто в ответ на эти мысли дверь приоткрылась, симпатичная продавщица заглянула и ласково так сказала:

– Василий Александрович, чёрная икричка пришла, как вы любите, бусинка к бусинке.

Васька злобно зыркнул на продавщицу и мотнул головой, чтобы вышла. Она поняла и притворила дверь. Васька встал, подошёл к шкафу, открыл его, и за рукой Васьки Мишка увидел стопки денег. Тот взял несколько бумажек и быстро сунул в карман.

Миша смотрел широко открытыми глазами. Он не мог поверить, что всё это происходит с ним. От бессилия и горечи он не знал, что сделать, чтобы этот человек снова стал его другом и дал денег на лекарства для матери.

– Это, ты говоришь, денег нет? – Миша встал и грозно глянул на Василия.

– Это не мои, нужно отдать поставщикам. За товар ведь каждый день нужно платить.

Непонятно как табурет очутился в руке у Михаила.

– Ах ты, гнида! – прокричал он и стукнул Ваську по голове, тот и руку не успел подставить. На виске его показалась тонкая струйка крови. Несколько секунд он смотрел на Мишу, а потом рухнул на пол.

На шум заглянула продавщица, а когда увидела распростёртое на полу тело Василия, заорала так, что в ушах Михаила до сих пор стоит этот крик.

Дали восемь лет за убийство. Если бы не ржавый гвоздь, что торчал из старого табурета, всё было бы не так плохо. Пока сидел, мать умерла, хоронили чужие люди. Когда вышел – ни матери, ни друзей, ни работы, ни квартиры – ничего.

Помыкался по стройкам разнорабочим. От кого-то услышал – если устроиться дворником, комнату дадут. Долго не раздумывал, со справкой о судимости везде отказывали, а в ЖЭК пришёл, хорошо приняли. Дали комнату в том же дворе, где работал. Правда, она в подвале, но и это крыша. И это – дом.

Осень точно поджидала слабину. Она набросилась на город в тот момент, когда он в расслабленном состоянии получал все привилегии лета. В одно утро в середине августа все, кто выглянул в окно, увидели – осень пришла. Ветер гнал листья по дорожкам двора, нещадно раскидывал и прибивал к бордюрам. Потом снова подбрасывал и снова прибивал. Деревья в одночасье сбросили всё, что пожелтело, и теперь понуро качались с остатками листвы.

Даша выглянула в окно и судорожно начала думать, что надеть. Ведь вчера ещё было по-летнему жарко, а сегодня уже по-осеннему холодно. Кроны деревьев трепыхались под окном, словно водоросли под непредсказуемым потоком. Ветер гнул их то в одну, то в другую сторону, и становилось страшно и совсем неохота выходить в эту стихию.

Конец ознакомительного фрагмента.