Чтение онлайн

Смотрю из окна экипажа, пытаюсь понять, на какой мы улице. Но к своему ужасу вижу только плотные шеренги солдат, которые стоят вдоль улиц ровными рядами. И ждут.

Мне нужно предупредить Сен-Жюста и мальчиков. Орсо, конечно, не придет студентам на помощь, и теперь, когда я видела планы принца, я понимаю, что они идут на верную гибель. Мысли напряженно крутятся в голове.

Я должна попасть к ним. Должна.

Слезы наворачиваются на глаза, когда мы катим мимо солдат в другую часть города. Чувствую, что все выходит из-под контроля. Планы рушатся. Я теряю друзей.

Если все они умрут, то не помогут мне свергнуть Тигра.

Жандармы наблюдают за мной. Один пялится на грудь, другой рассматривает меня с интересом, вероятно, гадая, что же я натворила.

Ловлю взгляд того, который смотрит мне на грудь, и начинаю хлопать ресницами.

– Добрый господин, не могли бы вы хоть немножечко приоткрыть окно? – спрашиваю я сладким голосом.

Он улыбается отвратительной улыбкой и, наклонившись вперед, открывает окно кареты.

Мне достаточно секунды, чтобы сложить губы и издать один короткий резкий свист, а за ним – один низкий.

Жандарм, сидящий ближе, сразу бьет меня по лицу.

– Без шуточек, – приказывает он.

Удар несильный, но я чувствую во рту вкус крови. Думаю, он разбил мне губу. Он нависает надо мной, источая силу и власть.

– Вы об этом пожалеете, – говорю я ему.

Они с шумом закрывают окно.

Жандарм поднимает руку, чтобы снова ударить меня, но в этот момент пялившийся на мою грудь напарник тычет его в бок.

– Что это?

– Что? – переспрашивает тот, но потом тоже это слышит.

Я сижу с закрытым ртом и не издаю ни звука. Но удивительно: мой свист будто висит в воздухе. Как эхо, он повторяется снова и снова. Сначала тихие и отрывистые, звуки становятся все громче и перерастают в единый хор позади нас, и перед нами, и вокруг. Лошади шарахаются, экипаж дергается, я слышу, как ругается кучер. Свист будто запутывает нас в сети, приближаясь со всех сторон. Лошади начинают ржать, а свист становится все громче и яростнее.

Потом он прекращается, и наступившая тишина пугает гораздо больше, чем все остальное.

Один из жандармов стучит в крышу экипажа прикладом ружья.

Слышится голос (кажется, кучера), извергающий проклятья. Звук, как будто что-то тяжелое стаскивают с крыши. Потом испуганные слова мужчины, который просит сохранить ему жизнь. Молитва о прощении грехов.

Жандармы переглядываются, оба мертвенно бледные.

Взводят курки пистолетов.

– Мы вооружены! – кричат они в дверь кареты.

Дверь распахивается, и они стреляют, не заметив того, что и задняя дверь в это время тихо открывается под грохот их выстрелов. Почувствовав ворвавшийся внутрь холодный ветер, они поворачиваются, но поздно – одного из жандармов уже тянут из экипажа спиной вперед. Второй хватает меня и прижимает к щеке пистолет. Я чувствую холодный металл, впивающийся в кожу.

– Я убью ее! Я размозжу ей голову! – вопит он.

Я смеюсь в тисках его рук.

– На вашем месте я не стала бы этого делать.

Снаружи не доносится ни звука. Мертвая тишина. Жандарм в панике заставляет меня встать и, по-прежнему прижимая пистолет к щеке, выталкивает меня из кареты.

Сотня Призраков окружили нас как безмолвная стража. И ни следа кучера или второго жандарма.

Во главе Призраков стоит Гаврош. Он замечает пистолет, потом переводит взгляд на лицо жандарма. И угрожающе качает головой.

Жандарм вдруг удивленно моргает, его глаза расширяются от испуга, и я замечаю, что к его шее прижат кончик острого ножа.

С крыши экипажа свешивается Монпарнас.

Жандарм бросает пистолет и поднимает руки вверх. Один из Призраков забирает оружие, и оно исчезает в сером плаще. Пистолет продадут Контрабандистам, и еды в котле хватит на неделю. Я широко улыбаюсь.

Монпарнас соскальзывает с крыши, приземляясь на ноги изящнее любой Кошки, и встает перед жандармом. Он смотрит мне в лицо, на секунду задерживает взгляд на разбитой губе, а потом обращается взором к жандарму. Тот бледнеет.

А я говорила ему, что он об этом пожалеет.

– Я нашла Этти, – говорю Монпарнасу. Он смотрит на меня. Подозревал ли он, что я сама ее спрятала, – не могу сказать.

Слышу стук копыт по холодному камню, и, как взволнованный рыцарь, немного запоздавший с моим спасением, появляется Сен-Жюст верхом на коне.

– Нина!

– Сен-Жюст! – Я бросаюсь к нему. – Армия…

– Знаю, – коротко отвечает он. – Я проскакал через целый полк.

Он окидывает взглядом сцену: я, Призраки, Монпарнас и пустой экипаж.

– Ты в порядке? Я волновался за тебя, – говорит он и спешивается.

Волнение – непривычное чувство для Сен-Жюста. Он чаще одержимо вынашивает планы, чем волнуется.

Гаврош протягивает руку к поводьям лошади, и Сен-Жюст передает их ему. Глупец. Эта лошадь наполнит котел на целый месяц.

– Я должна сказать тебе…

Сен-Жюст замечает мою разбитую губу.

– Ты ранена.

Смутившись и чувствуя на себе взгляд Монпарнаса, отталкиваю его.

Сен-Жюст оглядывается и непонимающе хмурится.

– С тобой не было жандармов?

Стараюсь придать лицу спокойное выражение. Сен-Жюст снова переводит взгляд на меня, потом смотрит на Монпарнаса.

– Вы же не убили их, правда?

У меня нет на это времени.

– Сен-Жюст, я видела во дворце план действий армии, – стараюсь говорить быстро. – Ты должен предупредить остальных. Ты должен остановить начало протестов.

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Все именно так, как предупреждал Орсо, – продолжаю я. – Революция обречена. Правительство знает о вашем местоположении, повсюду вас будет поджидать королевская армия.