Чтение онлайн

Следующий шаг – разобраться с плитой. Она плоская и сенсорная – такая была в квартире Оксаны. Наобум потыкав кнопки, я добиваюсь того, что одна из конфорок загорается красным, и ставлю на неё сковороду.

Через двадцать минут я сижу за столом. Передо мной стоит тарелка с глазуньей, рядом с которой аккуратно разложены ломтики сыра и подкопченного мяса, и кружка с чёрным кофе. С ним мне пришлось повозиться – кофемашина отказывалась подчиниться с первого раза. Жаль, что сел телефон и я не могу выложить эту красоту в инстаграм. Ладно, в другой раз. Надеюсь, такой шанс у меня будет.

Мясо имеет непривычный вкус, как, впрочем, и сыр, и я жалею, что не нашла хлеба. Я стараюсь есть неторопливо и изящно: режу еду на мелкие кусочки, перед тем как положить в рот, тщательно жую. Вспоминаю наши ужины дома, – как отчим с шумом всасывал суп и рвал зубами курицу, – аккуратно откладываю приборы и подношу к губам чашку. Как бы я ни была голодна, я никогда не буду есть как он.

Напиток оказывается крепким и горьким настолько, что я машинально начинаю шарить по столешнице в поисках сахара. В мире богатых людей у пищи другие вкусы, которые мне не сразу удаётся распробовать, и я обещаю себе, что обязательно сделаю это в будущем. Я буду работать над собой, чтобы больше ни одна живая душа не назвала меня оборванкой, не упрекнула в отсутствии вкуса и не смогла заподозрить, что я родилась в такой провинциальной глуши как Череповец.

Булат вернётся сегодня и мне нужно придумать, как убедить его в том, что я ему необходима. Он сказал, что не имеет проблем с сексом и не привык за него платить, значит, мне нужно предложить что-то сверху. Что хотят мужчины от женщины, помимо секса? Наверное, восхищения и заботы. Я могу всё это дать: я хорошо готовлю, я весёлая и я умею слушать.

План действий зреет в голове за минуту. Я быстро обшариваю шкафы в поисках необходимого набора продуктов для своего коронного блюда – пасты карбонары. Вкуснейший рецепт, подсмотренный мной в одной кулинарной передаче. В одном из ящиков я нахожу гнёзда макарон и упаковку одноразовых сливок и начинаю улыбаться. Ещё одна маленькая победа.

Когда время на часах показывает семь вечера, в списке выполненных мной дел числятся вымытые полы, начищенные до блеска зеркала и кухонный гарнитур, а на плите в совершенно новой блестящей кастрюле остывают макароны под сливочным соусом. Чтобы не выглядеть запыхавшейся, я принимаю душ и закутавшись в знакомый халат, сажусь перед телевизором.

К середине дурацкой передачи меня начинает неумолимо клонить в сон, но звук поворачивающегося в замке ключа заставляет меня вскочить на ноги. Я поправляю волосы, туже затягиваю халат и, придав лицу доброжелательное выражение, выхожу в прихожую.

– Привет… – все заготовленные слова за секунду улетучиваются из головы от негодования. Булат идёт мне навстречу, не сняв обувь. Его квартира размером с футбольный стадион, а я потратила два с половиной часа на мытьё полов.

– Я убиралась, если ты не заметил, – погасив вспышку гнева, с укоризной смотрю на его туфли.

Булат окидывает меня оценивающим взглядом и, проигнорировав моё замечание, направляется на кухню.

– Ты нашла, что поесть? – долетает из-за его плеча.

Мысленно приняв первое поражение, я иду за ним. Я дала себе обещание быть покладистой и милой, и я собираюсь ему следовать.

– Да, в холодильнике оказалось достаточно еды. Ты голоден? Я приготовила карбонару.

Булат мельком смотрит на плиту, берёт из сушилку ту самую чашку, из которой я пила утром кофе, и ставит её в отсек кофемашины.

– Я поел. Почему не открыла консьержу?

Я непонимающе смотрю на него, а потом меня осеняет. В обед в дверь и правда несколько раз звонили, но, увидев в глазок незнакомого мужчину, я решила, что правильнее будет не открывать. Кто знает, с какой целью он пришёл.

– У меня нет привычки открывать посторонним.

Булат подносит к губам чашку и разворачивается. Сейчас в его глазах я впервые вижу нечто, напоминающее усмешку.

– Достойная привычка, Таисия. Это была доставка еды, хотя ты тут явно с голоду не умирала.

Я пытаюсь угадать, что скрывается за этим замечанием, и решаю записать его в счёт похвалы. Теперь он знает, что я хозяйственная, даже если и не захотел пробовать мои макароны.

– Я люблю готовить, – произношу с достоинством. – Как прошел твой день?

– Нормально, – осушив чашку в один глоток, Булат опускает её на столешницу и указывает глазами на дверь. – Пойдём.

Булат, пройдя мимо, покидает кухню, я выжидаю несколько секунд и иду вслед за ним. Не люблю, когда мне отдают распоряжения, не поясняя цели, но сейчас неподходящее время это демонстрировать. Я хочу остаться в этой квартире и не собираюсь ничего портить.

Я останавливаюсь в коридоре, не зная, в какую из комнат пошёл Булат, и для начала решаю заглянуть в гостиную. Он оказывается там: сидит на диване. Его взгляд грузом ложится на меня с первыми шагами и не сдвигается до тех пор, пока звонивший телефон его не отвлекает.

Булат, мельком посмотрев на экран, прикладывает телефон к уху. Возникшее напряжение внутри меня ослабевает: от его пристального внимания я волей-неволей начинаю теряться.

– Приветствую. Да, я уже там был… Завтра, скорее всего… Это лучше у Марата уточнить. Он про две эски говорил. Давай.

Завершив вызов, он кладёт телефон рядом и снова находит меня глазами. Смотрит на подол моего халата и голые ступни, которые я заклеила найденным пластырем, вновь поднимается к лицу.

– Халат сними и иди сюда.

Стихшее напряжение, смешанное с растерянностью, за долю секунды достигает максимальной отметки. Так не годится. Пусть сначала скажет, что согласен принять мои условия. Если он снова хочет заняться со мной сексом и нужно терпеть боль, мне нужна ясность.

– Ты сказал, что мы обсудим мое нахождение у тебя, как только ты вернёшься.

– Я так не говорил. Я сказал, что решу, что с тобой делать. Подойди.

Дав себе несколько секунд, чтобы подавить восставший коктейль из негодования и беспомощности, я шагаю к нему. Халат сразу не снимаю. Подождёт.