Шрифт:
Земля превратилась в огромный парк. Всю сушу покрывала буйная растительность.
На борту пассажирского лайнера Луна-Земля Лу Тансония мрачно наблюдал, как медленно увеличивается диск планеты. Длинный выступающий нос придавал печальное выражение его лицу, но сейчас это полностью соответствовало настроению молодого ученого.
Прежде Лу никогда не покидал Землю на столь длительный срок, и предвкушение не слишком приятного периода адаптации не улучшало его состояния, хотя не это служило причиной той грусти, что охватывала Лу по мере приближения к родной планете.
Издали, пока Земля оставалась огромным, сверкающим в солнечных лучах шаром в белых пятнах облаков, она сохраняла свою первозданную красоту. Казалось, ничто в ней не изменилось с тех пор, как триста миллионов лет назад жизнь впервые выкарабкалась из моря и двинулась по суше, чтобы завоевать ее.
И только когда корабль приблизился к атмосфере, стало заметным влияние человека на земную растительность. Девственной природы больше не существовало.
Леса стояли стройными рядами, и на каждом дереве чьи-то заботливые руки повесили табличку с указанием породы и места происхождения. Злаки на полях росли и менялись в строгом соответствии с законами севооборота, подкормка растений и прополка осуществлялись автоматами. Учитывались и немногие оставшиеся домашние животные, и Лу подозревал, что известно даже число травинок.
Дикие животные были так редки, что встреча с каким-то из них становилась сенсацией. Даже насекомых поубавилось, а крупные млекопитающие сохранились лишь в национальных парках, число которых неуклонно сокращалось. Почти исчезли кошки — более современным считалось держать дома белку.
Следует внести поправку! Уменьшился лишь животный мир Земли. Общая масса живых организмов не изменилась, но ее большую часть, почти три четверти, составляли представители одного вида — Homo sapiens. И несмотря на все усилия, прилагаемые, во всяком случае на словах, Всемирным бюро экологии, эта часть из года в год медленно, но неуклонно возрастала.
И сейчас, впрочем, как и всегда, Лу думал об этом со все возрастающим чувством потери. Присутствие человека не бросалось в глаза. Даже теперь, когда корабль делал последние витки вокруг планеты, он не видел и следа цивилизации. Гигантские, расползающиеся города исчезли. С большой высоты среди густой растительности еще можно было различить лучи старых автострад, но вблизи они стали невидимы. Человечество, миллиарды людей с их городами, машинами, энергетическими станциями, транспортными тоннелями ушло под землю. Использование солнечной энергии позволило забыть страх перед голодом или недостатком тепла.
Приближаясь к планете, Лу с волнением думал, что ждет его на Земле. Сегодня после долгих месяцев неудач он добился личной встречи с Адрастусом, ставшей его последней надеждой.
Ино Адрастус возглавлял Всемирное бюро экологии. Мало кто знал о функциях этой организации, да и вообще о ее существовании, но в действительности Адрастус занимал самый важный пост на Земле, потому что бюро контролировало все.
Именно об этом и говорил Ян Марли, удобно устроившись в кресле перед столом Адрастуса.
— Клянусь своими книгами, это самый важный пост на Земле. Об этом я и хочу написать.
Адрастус пожал плечами. Его приземистая фигура, каштановые с сединой волосы и светло-голубые глаза, окруженные паутиной морщинок, уже не один десяток лет были неотъемлемой частью административной машины. Он возглавлял Бюро экологии с начала его существования. Для тех, кто его знал, слова «Адрастус» и «экология» были синонимами.
— По правде говоря, едва ли я что-то решаю, — заметил он. Директивы, которые я подписываю, в действительности принадлежат не мне. Я их подписываю лишь потому, что подпись компьютера вызвала бы трудности психологического характера. Но вы же понимаете, что только компьютеры могут выполнить предварительную работу.
Ежедневно бюро переваривает невероятное количество информации. Данные поступают со всех концов земного шара и касаются не только рождения и смерти людей, миграции населения, производства и потребления, но и любых изменений в животном и растительном мире, не говоря уже о состоянии основных компонентов окружающей среды — воздуха, океана и почвы. Вся информация классифицируется в банках памяти, откуда мы и получаем ответы на все наши вопросы.
— Так ли уж на все? — спросил Марли, пристально посмотрев на Адрастуса.
— Мы научились не беспокоить компьютеры вопросами, не имеющими ответа, — улыбнулся тот.
— И в итоге — экологическое равновесие?
— Совершенно верно, но равновесие особое. Видите ли, равновесие поддерживалось в течение всей истории нашей планеты, но сохранялось оно лишь благодаря катастрофам. Каждый раз после периода временной неустойчивости экологическое равновесие достигалось голодом или эпидемиями, резким изменением климатических условий. Теперь каждодневный контроль и внесение соответствующих корректив позволяют нам пресекать развитие опасных тенденций, таким образом, мы поддерживаем равновесие, избегая катастроф.
— Именно вам, господин Адрастус, принадлежит фраза: «Движущая сила человечества — сбалансированная экология».
— Говорят, что это так.
— Но ведь именно ее я читаю на стене у вас за спиной.
— Мои только первые три слова, — сухо ответил Адрастус.
На световом табло над его головой ярко горели слова:
— Заканчивать фразу совсем не обязательно, ее и так все знают.
— Чем еще могу быть вам полезен?
— Я хотел просить вас позволить мне посмотреть, как вы работаете.
— Вы увидите высокопоставленного клерка.
— Я в этом не уверен. Не могу ли я присутствовать на одной из встреч, назначенных вами на сегодня?
— На сегодня у меня назначена лишь одна встреча. С молодым ученым Лу Тансония. Можете остаться. Это сотрудник одной из наших лунных лабораторий. Слава богу, что у нас есть Луна. Иначе все эксперименты пришлось бы проводить на Земле, а нам и без того хватает хлопот.
— Вы имеете в виду эксперименты с радиоактивными веществами?
— Не только…