Двери

– Почему все так боятся оставлять двери не запертыми?

– Потому что, они войдут. Незапертая дверь для них приглашение. И они никогда не отказываются.

Я ничего не понимала. Никогда еще мне не доводилось встречать столь странных людей.

Но весь этот, окутанный плотным туманом дом, был для меня невероятно притягателен. Его тайна держала в своих стенах так крепко, что даже если бы я смертельно надоела хозяевам , они и пинками не смогли бы меня выпроводить.

Несмотря на тайну, этот дом ничем не отличался от других стареньких пятиэтажек. Каких можно встретить в любом городе нашей необъятной Родины.

Странным было и мое появление в этом доме. Вернее, мое пробуждение в нем. Ведь всего того, что было до этого, как и того, как я оказалась здесь я не помнила. Я просто однажды проснулась в одной из квартир, в комнате полной незнакомых людей.

Это был странный день или ночь, точно не могу сказать, так как не видела, что там происходило за окном. Я отходила от очень глубокого сна. Голова по ощущениям была точно сделана из ваты. С трудом моргая свинцовыми веками, мутным взором я глядела, как на меня уставилось чье-то лицо.Поначалу я с трудом могла разглядеть, до тех пор, пока зрение мое не прояснилось.

Это была подросток, ее большие глаза вглядывались в мое лицо с таким усердием, что обретя ясность ума первым делом я в ужасе, шарахнулась от нее. И все еще пребывая во власти страха, мне хотелось сорваться с места и последовать моей первой мысли: «Бежать, мне нужно бежать!»

Но от кого мне бежать или куда? Этот вопрос оставил меня в растерянности, потому после я проделала тщетные попытки понять где нахожусь и кто все эти люди, что были в комнате на момент моего пробуждения.

Я несколько дней пыталась добиться от них ответов, на мои многочисленные вопросы. Но складывалось впечатление, что некоторые действительно не знают ответов, а другие намеренно отмалчивались.

Их было четверо: девочка, которую я увидела первой, когда проснулась. Невысокая женщина, одетая в балахонистое платье в пол и фартук. И двое мужчин, один был высокий и лысый, на его руках были рисунки, названия которым я все никак не могла вспомнить. А второй коренастый, его голову увенчало кольцо седых волос, которое ассоциировалось у меня с лавровым венком. Может, благодаря "венку", а может и из-за столь неприятного подавляющего взгляда, но именно этот “венценосный” дядька называл себя Главным.

Вначале он пытался быть спокойным, радушным человеком. Но спустя короткое время, его вспыльчивая натура показала, почему никто не осмеливается оспаривать его главенство.

В тот первый день после моего пробуждения, они привели меня на кухню. В дверном проеме стоял Разрисованный и ждал пока все не войдут, и как только последний вошел, он спешно запер дверь. Женщина, что шла впереди наклонилась, подняла с пола веревку, спрятав ее в объемный карман фартука. Подошла к плите и выключила не зажженную конфорку. Меня усадили за стол. Девочка, которую я увидела первой после пробуждения, принялась накрывать на него.

Угощения были скудными, белый зачерствелый хлеб, сыр и колбаса. Женщина, принялась разливать чай по кружкам. Главный сидел за столом с видом, что это его владения. Меня нервировала зажатая у него в зубах зубочистка. Да и то, как Женщина и Девочка сновали по кухне тоже. Мне не нравилось, то как они все тут трогали. Я не могла понять, почему так раздражена. И старалась скрыть недовольство перед хозяевами.

Уперевшись локтями о стол, Главный сложил кисти одну на другую и прижал их к подбородку. Всем своим видом показывая, что он раздумывает, некую сложную мысль. На меня не обращали внимания или делали вид, что не обращали.

Наконец, все принялись за еду. Есть мне не хотелось, отчего надкусанный кусочек хлеба комом встал в горле. Который я решила запить остывшим чаем, даже скорее холодным, и несмотря на это я все-равно умудрилась обжечься.

Женщина глянула на меня.

– Тебе стоит запомнить, холодное чаще обжигает.

Я смотрела на нее не мигая, казалось, целую вечность. И все не могла решить мудрый ли совет она сейчас дала или она просто не в своем уме.

Но она делала вид, что не замечает моего обескураженного взгляда. И все мое внимание от нее отвлекла Девочка, своим жутким чавканьем столь активно открывающей и закрывающей челюстью, отчего можно было отлично разглядеть, на какой стадии разжевывания находиться у нее во рту еда. Она совсем не умела вести себя за столом, так что мои волосы на затылке уже зашевелились от жутких звуков, что она издавала за едой.

Когда с обедом было покончено, Женщина и Девочка сразу же вскочили и принялись прибираться. Главный и Разрисованный сидели, лениво почесывая животы, и поглаживая свои подбородки.

– Вы знаете, как я здесь оказалась? – спросила я, нарушив молчание.

Главный хохотнул:

– Оттого, что ты будешь задавать этот вопрос, по разу каждый час, наш ответ не изменится. Ты уже спала в той комнате, когда мы туда вошли. И нам самим до жути интересно, как же ты умудрилась пробраться в наше жилище, кто ты такая, и как тебя зовут?

Мне казалось он издевается надо мной. Таким довольным было его лицо. И эта его хамоватая манера говорить с прищуром, с некой отвратительной снисходительностью вызывала во мне острое желание ответить каким-нибудь крепким словцом, но что-то сдерживало меня внутри.

– Хотела бы я тоже знать.

Только и ответила я на его встречные вопросы.

– Но несмотря на твое таинственное появление, мы рады тебе. Можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Но прежде, тебе нужно будет ознакомиться с несколькими правилами.

Они провели небольшой инструктаж, пытаясь объяснить мне как надо себя вести, что можно, а чего нельзя. Общались они друг с другом по рации, даже с теми, кто находился в соседней комнате.

Жители с неохотой перемещались между комнатами. А уж лишний раз покинуть квартиру выйти в подъезд, это было нечто из разряда вон выходящего. Но мне было позволено гулять по дому и навещать его обитателей. Знакомиться с ними и “проводить допросы”, как я называла это мыслях . Хоть некоторые и делали это с одолжением и совсем не скрывали того, что не хотят видеть меня. На что я отвечала им открытым игнорированием их желаний и попросту потакала своему любопытству. Мне было невероятно интересно изучать вещи и книги, что хранились в этих квартирах.