Чтение онлайн

– Так и по кускам понятно... И в газетах пишут, и по телевидению... Клевета на социализм, очернение вождей советского государства, моральное разложение. Вообще, это всем известно.

– "Всем известно", - передразнил Сретенский.
– Железный аргумент... Ладно, дальше. Какова численность населения Москвы?

– Это секретные данные.

– Вас спрашивает сотрудник НКВД.

– Я не знаю! Я простой человек, откуда у меня доступ к секретным сведениям?

– Действительно, откуда, - вздохнул Андрей Иванович.
– Полагаю, так же бессмысленно спрашивать вас о площади Российской Федерации, географическом положении городов, транспорте и связи, местонахождении резиденции товарища Тагилова?

В зеркальце заднего обзора мелькнуло перекошенное, бледное лицо Ковалева.

– Почему вы спрашиваете об этом? Кто вы? Предъявите документы!

– Сейчас предъявлю.

Из кобуры Сретенский вытащил пистолет и сначала продемонстрировал оружие Ковалеву, сунув ему под нос из-за спины, а затем ткнул стволом под лопатку.

– Устраивает?

– Не убивайте меня, господа, - пролепетал водитель.
– Я обыкновенный человек и не знаю секретов. Вы ошиблись...

– Будете вести себя хорошо, останетесь живы, - пообещал Сретенский. Еще один вопрос. Кто такие Черные Стражники?

– Не знаю.

Сретенский нажал на пистолет, причинив Ковалеву боль.

– Клянусь, не знаю, - простонал тот.
– Думаю, этого никто не знает... По крайней мере из моего круга общения, людей моего уровня. Их никто не видел вблизи.

– А издали? На кого они похожи?

– Умоляю вас, не расспрашивайте меня о Черных Стражниках... Об этом не полагается говорить...

– Запрещено?

– Нет, не запрещено... Просто... Люди не говорят о таких вещах, вот и все.

В течение этой небезынтересной беседы Аня и Сретенский не забывали смотреть в окна. Девушка жадно впитывала приметы незнакомого мира, хотя впитывать-то было особенно нечего. Москва, бывший Сталинадар, выглядела угрюмым, серым, монотонным городом. Квартал тянулся за кварталом, и ничего в принципе не менялось. Те же однообразные дома от двух до четырех этажей, те же озабоченно спешащие люди. Может быть, так только на окраинах, а в центре все иначе?

Любопытство Андрея Ивановича было более практического свойства. Сретенский поглядывал в зеркала, часто оборачивался. Он заметил, что за ними постоянно следуют машины - разные, но едва исчезала одна, как сразу появлялась другая, и это при далеко не напряженном уличном движении.

Убогие кварталы оборвались внезапно, как отрезанные по линеечке, и машина выкатилась на ухабистый проселок. Справа высились деревья густого леса, слева громоздились огромные обломки скал. Цвет неба был не синим или голубым, как следовало ожидать, а с каким-то недобрым грязновато-желтым оттенком. Начинало темнеть, и сумерки сгущались быстро, как в тропиках.

И здесь машину Ковалева преследовал автомобиль, вывернувший откуда-то при выезде из города. Он держался сзади метрах в трехстах, не сокращая дистанцию.

– Сбавьте скорость, - приказал Сретенский.

Ковалев ударил по тормозам. Теперь машина едва ползла, делая не больше двадцати километров в час. Автомобиль, шедший следом, также замедлил ход.

– Остановитесь, - скомандовал Андрей Иванович.

Машина застыла, и вторая машина замерла у обочины. Сретенский открыл дверцу, вышел на дорогу. Из остановившегося сзади автомобиля никто не выходил. Занятно, подумал Андрей Иванович. Тут и рассуждать нечего о случайном совпадении, и в то же время они не проявляют никаких агрессивных намерений. Просто едут следом, не особенно скрываясь. Едва ли НКВД, те бы поспешили с арестом. Хотя... В этом сумасшедшем мире все возможно.

Распахнув дверцу со стороны водителя, Сретенский выдернул перепуганного Ковалева из машины, сел за руль и дал газ. Он так гнал по ухабам, что Аня пару раз ударилась головой о потолок. В зеркале он видел, что машина преследователей возобновила движение и промчалась мимо Ковалева, как мимо придорожного столба.

– Аня!
– позвал Сретенский.
– Ты умеешь стрелять?

– Что?

– Из пистолета, говорю, стреляла когда-нибудь?

– Боже упаси!

Не оборачиваясь, Сретенский перебросил пистолет на заднее сиденье.

– Попробуй выпалить из этой штуки.

– Как... В них, в людей?!

– Нет, конечно! В небо, в белый свет... Главное, чтобы грохнуло. Не бойся, они в нас стрелять не будут, иначе уж давно бы...

Аня осторожно взяла пистолет с таким выражением лица, с каким неопытный серпентолог впервые прикасается к ядовитой змее. Зажмурившись, она подняла ствол вверх и что было сил надавила на спусковой крючок. Выстрела не последовало. Девушка открыла глаза, осмотрела оружие и додумалась сдвинуть флажок предохранителя. Вторая попытка оказалась удачной. Бабахнуло на славу. В машине остро запахло порохом и нагретым металлом, а в потолке образовалось круглое отверстие.

– Молодец!
– крикнул Сретенский.
– Еще!

Войдя в азарт, Аня выстрелила трижды подряд.

Растерялись ли преследователи, услышав пальбу, или их водитель не справился с управлением на ухабах в полутьме, или была другая причина, но их автомобиль после крутого зигзага врезался в здоровенную скалу.

– Есть!
– закричала Аня.

Сретенский включил фары. Он немного притормозил и ехал теперь не так быстро, отчасти потому, что дорога становилась все хуже. Десять минут спустя всякие признаки дороги совсем исчезли. Машина прыгала на камнях, приближаясь к какому-то забору, за которым вдалеке темнела скальная гряда.

– Приехали, - сказал Сретенский, останавливая машину.

– Мы заблудились?
– жалобно спросила Аня, все ещё сжимавшая в руках

пистолет.

– Ну, это явно не совхоз "Красный Путь"... Наверное, надо было свернуть где-то. А тут... Заброшенная дорога... Погоди-ка.

Он вновь запустил мотор и развернул автомобиль так, чтобы фары осветили деревянный щит, приколоченный к забору (точнее, к низенькому красно - белому барьерчику). На щите был изображен знак радиационной опасности и вдобавок имелась надпись аршинными буквами.

СТОЙ

РАДИОАКТИВНОЕ ЗАГРЯЗНЕНИЕ МЕСТНОСТИ

ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ

– Ладно, пошли пешком, - со вздохом проговорил Андрей Иванович.

– Куда?

– Туда, вперед ... Сзади нас поджидают друзья.

– Там радиация ...

Сретенский резко повернулся.

– Нет! Аня, все это липа.

– Что липа?
– не поняла девушка.

– Да все, - устало махнул рукой Сретенский.
– И псевдо - Москва, и голос Америки, и война, и радиация... Аня, я не могу объяснить, но я чувствую. От всего этого за милю несет липой. Бесспорный факт только один мы непонятно как очутились непонятно где, и мне это не нравится. А все остальное - липа. Поверь мне...