Дверь в никуда
Шрифт:
– Хочешь чего-нибудь выпить?
Энни вспомнила разговор, который они когда-то вели в больнице. Стив тогда сказал:
– Я не предлагал тебе выпить в каком-нибудь укромном баре. Я даже не знаю, что тебе больше нравится: белое вино или водка с мартини.
«Ну вот, достаточно укромное место, – подумала она. – Почему мы раньше не понимали, что все в конце концов, придет именно к такому финалу?»
– Просто белого вина, – сказала она, – и содовой, пожалуйста.
Стив кивнул. Энни поняла, что он тоже помнит этот разговор.
Она подошла к черному дивану, продолжая осматривать пустынную комнату. Стив налил ей вина, подал стакан, и Энни отпила с наслаждением, чувствуя терпкий букет напитка.
– Почему тут ничего нет, – внезапно спросила она. – Ни украшений, ни сувениров?
Стив обескуражено оглянулся.
– А что, это плохо?
– Такое ощущение, что ты собрал чемоданы. Ничего, что я спрашиваю?
Стив расхохотался.
– Ничего страшного, в самом деле. Думаю, мне не хотелось, чтобы о чем-нибудь мне напоминала.
– Иди ко мне, – попросила Энни, взглянув на него снизу вверх. Они сели рядом, почти соприкасаясь головами.
– Не очень похоже на твой дом, правда? У тебя дом полон воспоминаний.
– Да… – ответила она. – У тебя легче.
Они еще выпили, помолчали. А когда Стив заговорил, его голос звучал легко, жизнерадостно, словно что-то изменилось и все вокруг стало абсолютно другим.
Когда они допили вино, Стив сказал:
– Ты знаешь, я собираюсь пригласить тебя на ленч. – Хочу сразу предупредить – сам я готовить не умею.
– Думаю, тебе надо иметь хоть какой-нибудь маленький недостаток, – весело откликнулась Энни.
И все же, несмотря на оживленный разговор, оба они думали о том, что им известно немало разнообразнейших фактов из жизни друг друга – фактически все самое важное. Но в то же время, они не знали множества таких вещей, которые могли бы припомнить добрые знакомые. Было странно сознавать, что у них есть все и ничего…
Ресторан был недалеко.
Стив теперь ходил быстрее и меньше опирался на свою трость.
– Говорят, что хромота останется, – сказал он. – А в целом, нога будет, как новая. Энни, посмотри на меня!
Они остановились на людном тротуаре, прохожие торопились мимо, а они стояли в сутолоке, отдаленные от всех невидимой стеной любви, и солнце заливало их своим светом.
– Мы счастливы, ты помнишь?
Энни взглянула в лучистые глаза Стива, потом посмотрела на улицу, наполненную шумом автомобилей и многоголосием толпы, на краски весеннего дня, на яркие витрины магазинов, и снова перевела взгляд на любимого и неразделимая радость переполнила ее сердце и светлая улыбка озарила ее лицо. Стив улыбнулся ей в ответ, и они пошли дальше, к ресторану.
Это было маленькое, уютное заведение, в котором за столиками сидели респектабельные на вид посетители. Их разговоры сливались в глухой негромкий шум.
Один официант подвинул Энни стул. Другой развернул перед ней салфетку. Метрдотель подал ей меню. Она взглянула в него – выбор был небольшой, но все блюда дорогие и изысканные. После того, как заказ приняли, Энни откинулась на стуле, удовлетворенно глядя вокруг.
– Мне тут нравится.
Стив приподнял свой бокал, кивнул ей.
– Мне тоже здесь нравится, потому что тут есть ты. – Этот ленч Энни запомнила на всю жизнь. Исчезли из памяти отдельные детали, но чувство спокойной безмятежной роскоши, то, как сочетались теперь вино и вкусная еда, от того, что Стив рядом, – это не забылось.
Ей было так хорошо, она чувствовала себя такой, так раскованно, что была как никогда остроумна, находчива, особенно, Энни ловила на себе восторженные взгляды Стива, да и сама точно знала, что глаза ее сияют, щеки разрумянились, что она в эти минуты очаровательна и необычайно мила. Все обыденное мелочное рутинное покинуло ее, и Энни превратилась в какое-то волшебное существо – в прекрасную женщину, олицетворение любви и счастья.
Стив сидел напротив нее, не видя и не слыша ничего и ничего вокруг, кроме ее лица и голоса, и его глаза светились счастьем и гордостью за Энни.
Ничего плохого теперь не случится. НЕ МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ НИЧЕГО ПЛОХОГО!
И вот опустели чашки от кофе, Энни доела последние засахаренные ломтики каких-то экзотических фруктов, больше похожих на бриллианты в драгоценной оправе, чем на кулинарные изделия. Она прищурилась, посмотрела по сторонам и увидела, что ресторан опустел, и в нем остались только они вдвоем.
– Пойдем домой? – тихо предложил Стив.
– Да, пожалуй…
Когда Энни со Стивом вышли на улицу, к ним снова вернулось ощущение, будто они существуют совсем отдельно от толпы на тротуаре, от высоких красных автобусов, проезжающих мимо. Казалось, что Стив и Энни укрылись от остального мира, сияющим, непроницаемым нимбом собственного счастья.
– Спасибо, – сказала Энни. – У меня еще никогда не было такого ленча.
– У меня тоже, – ответил Стив. И оба они понимали, что речь тут идет совсем не о еде. «Очень важно, что мы впервые обедали вместе». Он взял ее под руку и повел к себе домой.
В пустой квартире ничто не задерживало взгляда Энни, ничто ни о чем ей не напоминало. Дневное солнце светило сквозь планки жалюзи, оставляя золотистые полосы на сером полу. Когда Стив взял ее руку, повернул к себе, светлые и темные полосы легли на их лица, придавая им какую-то сказочную нереальность.
Казалось, что на коже каждого из них заиграли светлые зайчики, отражающиеся от реки, по которой они сейчас вместе плывут. Энни почувствовала, что ее тело стало невесомым в волнах этой удивительной реки, и течение подхватило ее… И было легко двигаться в нем, ни о чем не думая…
Их губы слились, и солнечные лучи окутали мужчину и женщину своим сверкающим покровом. Наступило мгновение прекрасного сказочного спокойствия, а потом поток, подхвативший их, стал сильнее. Губы Энни раскрылись, она захлебывалась в этих волнах, затопивших комнату, а ее сердце, казалось, готово было выскочить у нее из груди.