Чтение онлайн

 Из этих-то деталей и собирают на заводе гигантские электрические машины.

 Мальчики раскраснелись. Глаза блестят. И я понимаю их радость: беседует с ними знаменитый инструментальщик, и не о пустяках болтает, как иные взрослые с детьми. Николай Николаевич знакомит их со своим мастерством.

 Сейчас всё внимание ребят на тисках, в которых закреплена плашка.

 Плашка ещё не штамп, пока лишь гладкий кусок стали.

 Но Русаков у верстака. Он водит напильником по металлу, с силой нажимает на него: «Шарп... шарп!..» В то же время зорко поглядывает на чертёж, чтобы не ошибиться, не сделать неверного движения.

 Тёмные его волосы, расчёсанные на косой пробор, растрепались, попадали на лоб. На верхней губе проступили капельки пота...

 А мальчики, как заворожённые, смотрят на его руки. Происходит удивительное. Руки начинают серебриться... Всё больше, больше — кажется, вот-вот станут совсем серебряными.

 Но Русаков останавливается, чтобы передохнуть. Напильник отложен — руки вытирает ветошкой. И они уже не серебряные... Это всего лишь пыль была на руках, металлическая пыль, которую сдирал с плашки напильник.

 Кинул Русаков ветошку, достал носовой платок и принялся вытирать разгорячённое лицо и шею.

 Утомился. Мальчикам стало его жалко.

 — Николай Николаевич! — сказал Алёша. — Зачем же это... Сталь пилить руками! Вон как вам трудно!

 — Трудновато, — согласился Русаков.

 — А вы станок себе попросите! — посоветовал Саша.— Вам какой хотите дадут. Самый лучший!

 К удивлению мальчиков, Русаков объявил:

 — А одного мне мало. Хочу, чтобы служили мне и токарный, и фрезерный, и строгальный, и сверловочный!

 — Так много? — вырвалось у Саши.

 — А я жадный! — Русаков рассмеялся и сказал уже серьёзно: — Вон у нас в цехе станки. Посмотрите. Все мои помощники.

 Мальчики кивнули. Станки салатного цвета; там они уже побывали.

 Но оставалось непонятным, как это столько станков помогают одному человеку.

 Русаков стал объяснять.

 — Вот тут, — говорит, — на плашке, согласно чертежу, должна быть канавка. И довольно глубокая. Вручную мне её и за полдня не пропилить. Но есть строгальный станок...

 С этими словами Николай Николаевич развинтил тиски. Плашку взяли на станок — и через несколько минут канавка была готова.

 Ребята потянулись к плашке.

 — А можно руками попробовать?

 — Попробуйте.

 — Какая ровная канавка... И тёпленькая!

 Русаков отправил плашку в новое путешествие: на фрезерный станок.

 Теперь появился на плашке как бы маленький колодец с крохотным отверстием.

 — Заметьте, — сказал Николай Николаевич, — отверстие круглое. Так делает станок. А по чертежу надо квадратное. Значит?..

 Он подмигнул ребятам и пошёл к умывальнику.

 Долго и старательно мыл руки.

 — ...Значит, — закончил он, — от ручной работы не уйти. Да ещё посмотрите, какой мелкой.

 И тут началось самое интересное.

 Русаков разложил инструмент. Кроме напильников мальчики увидели какие-то лопаточки, шильца, совочки... Будто блестящий веер засиял на верстаке.

 Из этого веера Николай Николаевич стал брать то одно, то другое.

 Но даже не взглянет перед собой. Каждый инструмент на своём месте — словно сам прыгает в протянутую руку.

 Только и поднимет глаза — чтобы свериться с чертежом.

 От всего этого работа у Николая Николаевича пошла быстро-быстро.

 Иные инструменты совсем крохотные — из-за пальцев рабочего и не разглядеть, что они там делают... И мальчики (я улавливаю их шёпот) уже не пальцы инструментальщика видят перед собой: им представляется, что это сказочные гномы — ловкие и проворные — за добычей своей руды.

 Временами Николай Николаевич, нацеливаясь инструментом в отверстие колодца, придерживает дыхание.

 Замирают и мальчики. Они уже знают: чуть царапнешь, вводя инструмент в глубину, и квадрат может быть испорчен...

 — Дед у вас какой бритвой бреется? — неожиданно спросил Николай Николаевич, не прерывая работы.

 Алёша взглянул на меня. Я улыбнулся: мол, отвечай.

 — А он не признаёт безопасной. У него бритва как сабля.

 — А как он точит свою саблю? Ты видел?

 — Ага. На брусочке. И поливает маслом. Чтобы ни- ни... никакой зазубринки. Даже невидимой.

 Николай Николаевич кивнул.

 — Вот и я, — сказал он, — должен закончить маленький колодец без зазубрин внутри. У вас масло — а у меня медный купорос. — Он наклонил бутылочку и пустил в отверстие колодца несколько зелёных капель. — Теперь, — продолжал он, — беру вот этот напильничек, называется «бархатный»...

 А напильничек-то, глядят ребята, чуть потолще иголки. Насечку на нём и не рассмотришь — глаза заслезятся.

 Мальчики следят за руками инструментальщика. Ждут...

 Однако бархатный напильник не успел опуститься в колодец.

 Русакова окликнули.

 По цеху быстро шёл человек в пиджаке и галстуке. В руках у него был свёрнутый в трубку чертёж. На ходу, кивком головы он здоровался с рабочими.

 Не дойдя до верстака, круто остановился и подозвал Русакова.

 Между ними завязался разговор. Но и к нам долетали беспокойные слова.

 — В Индию ещё не отправили? — с удивлением сказал Русаков. — Вот так раз!