Чтение онлайн

 Вражеский бронепоезд и вправду грозный. Пушек побольше, чем на нашем, и пулемётов побольше.

 А главная его сила в броне.

 Один из разведчиков измерил броню.

 Ловко он это сделал! Подкрался к бронепоезду — да как швырнёт в него камнем. А сам — за дерево.

 С бронепоезда застрочил пулемёт. Но за дубом спокойно: пуля дубовый ствол не пробьёт.

 Пустил ещё камень.

 На этот раз в стальной стене открылась дверца — и с руганью высунулся офицер.

 На макушки деревьев грозится: как видно, решил, что это белки кидаются желудями.

 А разведчику только того и надо, чтобы дверца открылась. На ребре-то дверцы как раз и видна толщина брони!

 Так мы узнали, что броня толстая, толщиной с большой палец.

 А у нас — всего-то с мизинчик...

 Теперь каждый стал разглядывать свои пальцы. Сличаем большой палец с мизинцем.

 Даже завздыхали некоторые...

 Одна мысль у всех: пробьют ли наши пушки этакую белогвардейскую броню?

 Позвали на совет Старого Солдата (так мы прозвали Степана Дорофеевича — самого пожилого у нас на бронепоезде красноармейца).

 Подумал он и говорит:

 — Смекаю я вот что, ребята. В той стороне нет таких заводов, чтобы катали белогвардейцам броню. Значит, откуда она у них? От доброго дяди. А кто у беляков добрый дядя? Известно — империалист. А у империалистов всё в лапах: все заводы, все солдаты, целые страны и даже короли.

 Вот империалист и говорит, к примеру, английскому королю:

 «Послушай-ка, господин хороший, беляков в России бьют. А ведь это наши с тобой верные слуги. Надо выручать. Пошли-ка туда броню для бронепоезда. Твоя английская броня знаменитая. Её и пушки не пробьют!»

 Ну, король, понятно, ножкой шаркнет:

 «Слушаюсь! Дам броню. Только, — говорит, — мою просьбу уважьте».

 Империалист спрашивает:

 «А какая твоя просьба? Может, и уважу».

 «А моя, — отвечает, — королевская просьба вот какая. Название надо дать бронепоезду. И чтобы буквы были во всю броневую стену — от крыши до колёс. Чёрной краской пусть намалюют, да пострашнее!»

 Империалист:

 «А название придумал?»

 «Придумал, — отвечает король. — Название поставим вот какое: «Долой красную Москву!»

 Тут ребята замахали на Старого Солдата:

 — Полно, Дорофеич, сочинять-то! Ты же не был в разведке. И не можешь знать, какая там у них надпись на броне!

 Но разведчики подтвердили, что на броне у белогвардейцев и вправду чёрная надпись. И эти самые слова: «Долой красную Москву!»

 Тут все, сколько нас было, умолкли — будто онемели.

 И потом, не сговариваясь, как крикнем:

 — Никогда!

 А наводчик-артиллерист уже тише, но грозно закончил:

 — Не видать тебе красной Москвы, вражья сила. Никогда! Никогда!

 Нашего командира вызвали в штаб.

 Возвратился он оттуда задумчивый.

 — Неважная, — говорит, — новость, товарищи.

 Так мы узнали, что у белых на бронепоезде — знаменитый артиллерист. Ещё царь награждал его за меткую стрельбу.

 Человек богатый, из помещиков, и Советскую власть ненавидит.

 «Хочу, — говорит, — сам, своим глазом, прицеливаться в коммунистов и истреблять их. С первого снаряда расколочу большевистский бронепоезд, и это будет для меня лучшая награда».

 Опасный враг. Главное, бьёт без промаха.

 — В бой! — закричали бойцы. — Драться с ним!

 — А вот кричать ни к чему, — сказал командир. — Криком врага не возьмёшь. Народ вы, я знаю, отважный, каждый из вас готов жизнь положить за Советскую власть.

Но для победы этого мало. Надо ещё научиться метко стрелять.

 Стали между боями учиться. Пришлось, конечно, поменьше отдыхать.

 Артиллеристы практиковались у пушек. На скорость. На точность наводки.

 Пулемётчики брали прицел из пулемётов: дальше — ближе, влево — вправо.

 Машинист стал сажать на своё место кочегара, учил управлять паровозом.

 А я напилил из полена деревянных кубиков.

 Сказал себе: «Как будто это взрывчатка» — и стал составлять из кубиков разные заряды. Тоже для практики.

 Наверное, ни в одной школе не учатся так прилежно, как учились на бронепоезде. Каждый понял: одной храбростью врага не одолеешь.

 Бронепоезд на отдыхе, и ребята, прячась от солнца, сгрудились в холодке.

 А по полю знай похаживает наш Старый Солдат.

 Наклонится, отставив больную ногу, подберёт что-то с земли — и в сумку. Словно землянику собирает.

 — Будете, — говорит, — довольны.

 Да и опрокинул сумку.

 Со звоном высыпались оттуда осколки снарядов — грязные, колючие уродцы.

 — Разложите-ка, — говорит, — ребятки, костёр. Да пожарче!

 Разложили на дне канавы.

 Прогорел костёр — и зазолотилась большая куча углей.

 Дорофеич доволен.

 — Открываем, — говорит, — ребята, литейный завод!

 И сунул в жар железную лопату.

 А на лопате, как в ковшике, — осколки.

 И — удивительное дело! — уже нет грязных уродцев. Тают, тают... И засветились серебром.