Чтение онлайн

— Что вы хотите делать? — спросила она.

— Хочу постараться вернуть ваше уважение, — сказал я. — Хочу просить вашего сострадания к человеку, все сердце которого принадлежит вам, вся жизнь которого отдана вам.

Она вскочила и недоверчиво осмотрелась вокруг, как бы сомневаясь, то ли она слышала и так ли поняла мои последние слова. Прежде чем я успел заговорить, она вдруг стала напротив меня и ударила рукой по столу с горячей решимостью, которую я видел в ней теперь первый раз.

— Остановитесь! — воскликнула она. — Этому должен быть конец. И конец будет. Знаете ли вы, кто этот человек, который сейчас вышел из дома? Отвечайте мне, мистер Джермень! Я говорю серьезно. Мне ничего более не оставалось, как отвечать ей.

— "Я из письма его узнал, — сказал я, — что он господин Ван-Брандт.

Она опять села и отвернулась от меня.

— Знаете, зачем он вам написал? — спросила она. — Знаете, зачем он пригласил вас в этот дом?

Я подумал о подозрении, промелькнувшем в голове моей, когда я прочел письмо Ван-Брандта, и не отвечал.

— Вы принуждаете меня сказать правду, — продолжала она.

— Он спросил меня вчера, когда мы шли домой, кто вы. Я знала, что вы богаты, а ему нужны деньги, — я сказала ему, что ничего не знаю о вашем положении в свете. Он слишком хитер, чтобы поверить мне, он пошел в трактир и посмотрел в адрес-календарь, вернулся и сказал:

— У мистера Джерменя дом на Беркелейском сквере и поместье в Верхней Шотландии. Такого человека такой бедняга, как я, оскорблять не может. Я хочу подружиться с ним и надеюсь, что ты будешь с ним дружна". Он сел и написал к вам. Я живу под покровительством этого человека, мистер Джермень. Его жена не умерла — она жива, и я знаю это. Я написала к вам, что не стою вашего внимания, и вы принудили меня сказать вам почему. Достаточно ли я унижена, чтобы образумить вас?

Я придвинулся к ней еще ближе. Она хотела встать и оставить меня. Я чувствовал свою власть над ней и воспользовался этим (как всякий мужчина на моем месте) без всякого зазрения совести. Я взял ее за руку.

— Я не верю, чтобы вы добровольно унизили себя, — сказал он. — Вас насильно принудили занять это положение — есть обстоятельства, извиняющие вас и которые вы нарочно скрываете от меня. Ничто не убедит меня, что вы низкая женщина. Стал ли бы я любить вас, если бы вы действительно были недостойны меня?

Она старалась высвободить свою руку — я не выпускал. Она старалась переменить разговор.

— Вы еще не сказали мне, — продолжала она с слабой и напряженной улыбкой, — видели ли вы мой призрак с тех пор, как я рассталась с вами?

— Нет. А вы не видали ли меня, как видели во сне в эдинбургской гостинице?

— Никогда! Наши видения оставили нас. Можете сказать мне почему?

Если бы продолжали говорить об этом, мы наверно узнали бы друг друга. Но разговор об этом прекратился. Вместо того, чтобы отвечать на ее вопрос, я привлек ее к себе, я вернулся к запрещенному предмету, к моей любви.

— Взгляните на меня, — умолял я, — и скажите мне правду. Можете вы видеть и слышать меня, и неужели не чувствуете ответной симпатии в вашем сердце? Неужели вы не любите меня? Неужели вы ни разу не подумали обо мне за все время нашей разлуки?

Я говорил, как чувствовал, — горячо, страстно. Она сделала последнее усилие, чтобы оттолкнуть меня, и уступила даже в это время. Рука ее сжала мою, легкий вздох сорвался с ее губ. Она ответила с внезапным увлечением, она беззаботно сбросила с себя все узы, удерживавшие ее до этого времени.

— Я думаю о вас постоянно, — сказала она. — Я думала о вас в опере вчера. Сердце мое забилось, когда я услышала ваш голос на улице.

— Вы любите меня! — шепнул я.

— Люблю вас? — повторила она. — Все мое сердце стремится к вам, вопреки моей воле! Хотя я унизила себя, хотя я недостойна вас — зная, что ничего из этого не выйдет, — я все-таки люблю вас, люблю вас!

Она обвила руками мою шею и прижала меня к себе изо всех сил. Через минуту она упала на колени.

— О, не искушайте меня! — сказала она. — Будьте сострадательны и оставьте меня!

Я был вне себя, я заговорил с ней с таким же увлечением, с каким она говорила со мной.

— Докажите, что вы любите меня, — сказал я. — Позвольте мне спасти вас от унижения жить с этим человеком. Оставьте его тотчас и навсегда. Оставьте его и вернитесь к будущности, достойной вас, — будьте моей женой!

— Никогда! — ответила она, плача у моих ног.

— Почему же? Какое препятствие мешает этому?

— Не могу сказать вам. Не смею сказать вам.

— Напишите.

— Нет! Не могу даже написать вам. Уйдите, умоляю вас, прежде чем Ван-Брандт вернется. Уходите, если вы любите меня и жалеете меня.

Она возбудила во мне ревность, я решительно отказался оставить ее.

— Я непременно хочу знать, что связывает вас с этим человеком, — сказал я. — Пусть он вернется. Если вы не ответите на мой вопрос, я задам его ему.

Она дико посмотрела на меня и вскрикнула от ужаса — она увидела решимость на моем лице.

— Не пугайте меня, — сказала она. — Дайте мне подумать.

Она размышляла с минуту. Глаза ее засверкали, как будто ей пришел в голову новый способ выйти из затруднения.

— У вас жива мать? — спросила она.

— Да.

— Как вы думаете, согласится она навестить меня?

— Я в этом уверен, если попрошу ее.

Она посмотрела на меня еще раз.

— Вашей матери я скажу, в чем состоит препятствие, — сказала она задумчиво.

— Когда?

— Завтра — в это же время.

Она приподнялась с колен, слезы снова наполнили ее глаза. Она тихо привлекла меня к себе.

— Поцелуйте меня, — шепнула она. — Вы никогда больше не придете сюда. Поцелуйте меня в последний раз!

Едва мои губы коснулись ее губ, как она вскочила и схватила шляпу со стула, на который я положил ее.

— Возьмите вашу шляпу, — сказала она. — Он вернулся.

Мой же слух не уловил ничего. Я встал и взял шляпу, чтобы успокоить ее. В ту же минуту дверь комнаты тихо отворилась. Вошел Ван-Брандт. Я увидел по его лицу, что он имел какую-то гнусную причину стараться застать нас врасплох и результат обманул его.