Две половины победы
Шрифт:
– Со стражами ясно, но как ему удалось запутать тебя? – возмутился я. – Неужели так сложно отличить бандита от агента и дворянина?!
– Если ты забыл, я повторюсь – мое заклятие показало, что передо мной – ты! – зло сверкнул глазами Мартинец. – Он явно не из тех, кто воспитывался в подворотнях… Если это было покупное заклятие, то высшей пробы! А вообще, вы знаете, мы непоследовательны. Сначала вводим медальоны, чтобы только по ним можно было опознать агентов. Затем их отменяем, оставляя только плащи, и считаем, что этого достаточно. В довершение всего стражи просто не могли просить самозванца откинуть капюшон, ведь он находился в своем плаще не в королевском дворце. Пожалуй, что с запретами мы переборщили…
– Согласен, – кивнул я. – На такой случай должна быть возможность проверить… с помощью ещё какого-нибудь плетения! Не того, что использовал ты!
– Но магия… – начал было Красный.
– Я не маг, – отрезал Мартинец. – И глупо от меня требовать чего-то большего, чем я сделал. То простенькое заклятье, говорю вам еще раз. выявило в нем Марка!
– Хорошо, я подумаю над вариантами, – согласился Красный. Он был мрачнее тучи, и я его хорошо понимал. – Что-то еще о Герберте, Мартинец?
– Да. Судя по всему, он сейчас в Корлоге.
Синий удивленно присвистнул, а Фиолетовый как-то злорадно кивнул:
– Туда ему и дорога.
– А вдруг он вообще действовал по наводке Конты? – задумчиво спросила Оранжевая. – Мне почему-то кажется, что кочевников мы слишком рано сбросили со счетов.
– Нет, ждать подвоха от глупых контийцев не стоит. Скорее всего, Герберт просто решил переждать там опасный для себя период, – предположил Красный. – Полагаю, больше о нем мы не услышим… ведь, если мне не изменяет память, сейчас Ниблу представляет собой клубок макгайверов, а на них у любого негодяя аллергия… – Он помолчал и продолжил: – Что ж, на сегодня, пожалуй, всё…
– Нет. Остался еще один маленький вопрос, – не согласился Маквал. – Как раз внутренний. Требуется выбрать того, кто заменит Желтого, пока не придет время нового агента.
– Я согласен взять это на себя, – предложил Красный. – Валир находится неподалеку, так что особых трудностей возникнуть не должно. Если, конечно, остальные не возражают…
Кажется, пришло время выдвигать свою кандидатуру.
Я подскочил на кровати.
Проклятье! Что со мной происходит?
Всю ночь мне снилось одно и то же – моя беседа с дядюшкой. Она повторялась снова и снова, я уже думал, это никогда не кончится…
И вдруг – голос. Тот самый, что я уже слышал:
«Верония ныне – словно монетка, установленная ребром. В ваших силах подтолкнуть ее либо в одну, либо в другую сторону. Орел – жизнь, решка – смерть!»
Неужто это всё проделки големов?
Чтобы как-то отвлечься от ночного кошмара, я бросил взгляд на часы.
Девять.
– Подъем! – воскликнул я и швырнул в храпящего Круглого подушкой.
– А? Что? Где? – Подушка приземлилась ему на пузо, и татуировщик, спросонья не понимая, что произошло, резко сел на кровати.
Несколько мгновений он изучал меня взглядом заспанных глаз, а потом бросил подушку обратно:
– Ну и шутки у тебя, Лис!
– К линго надо идти – какие ж тут шутки?
– Это к тому сопливому недомерку? – сладко зевнул Терри. – Который вчера накрывал поляну?
– Да. У меня есть небольшой план, как привести нашу миссию к удачному завершению…
– Один твой план уже чуть не привел нас на тот свет!
– Когда это?
– На границе!
– Ну, зато я предусмотрел появление макгайверов, – нагло соврал я.
– Врешь! Макгайверов вызвала Лита! Не знаю как, но именно она – не ты!
– Это я ее надоумил!
– Каким образом?
– Когда мы подъезжали к границе, я ей сказал: «Если что – сразу зови макгайверов!»
На несколько мгновений в воздухе повисла тишина, а потом мы с Круглым дружно расхохотались. Произошедшее на границе теперь выглядело как страшная сказка, не более.
– Ну, и горазд же ты заливать. – Круглый, не переставая смеяться, слез с кровати и, утопая пятками в дорогом ковре, подошел к наполненному водой тазу. – Ладно, посмотрим, что там у тебя за план. Дай только умоюсь…
Пока Терри приводил себя в порядок, я устало зевал: кошмар не дал мне как следует выспаться.
Теперь весь день буду клевать носом.
– Девочку будим? – спросил Круглый, вытирая лицо махровым полотенцем, которое кто-то очень предусмотрительный повесил на крючок в стене.
– Да, пожалуй, – ответил я, подумав. – Не стоит ей одной тут оставаться. Линго не внушает мне доверия.
В дверь постучали. Круглый, бормоча проклятья, пошел открывать.
Едва он отворил, в комнату влетел всклоченный, как петух после боев, Джухар: бледный, в глазах – испуг.
– Двуликий! – прошептал он, бухаясь на колени возле моей кровати. – Он хочет вас повесить!
Круглый присвистнул и закрыл дверь на засов. Я тихо хмыкнул.
Разумеется, мы оба поняли, о ком говорит Джухар.
– А он не боится, что Могучий накажет его? – спросил я.
– Он словно обезумел! Он где-то бродил всю ночь… никто его не видел! Мне кажется, он ходил к Создателям, – сказал дворецкий испуганно.
– Вот как? – удивился я. – А с чего ты решил, что именно к ним?
– Иначе он ни за что бы не решился на подобное! Только Создатели могли толкнуть его на этот поступок!
Да, ты прав, Джухар. Они ведь не умеют чувствовать. Не умеют и лгать. Линго наверняка интересовался, действительно ли я тот, кого они так давно ждали, а Глиняный со товарищи разрушил его надежды.