Чтение онлайн

Женщина поцеловала обтянутое тканью плечо.

Что тут еще можно сказать?

Летнее кафе под открытым небом, молодые воркующие парочки, респектабельные дамы неопределенных лет. И статный блондин с бородкой, в деловом костюме.

– Вы хотели меня видеть, Савада Емитсу-сан?

Емитсу поморщился. Сам голос и его обладатель напоминали сироп: приторный, сладкий, тягучий. И умудрялся попадать именно на больной зуб.

Напротив приземлился Бьякуран Джессо. Белоснежный костюм с иголочки, белоснежная же обувь. И яркие сиреневые глаза. Он походил на лисицу острыми чертами, своей вечной сладкой улыбочкой, за которой тем не менее скрывался оскал.

Он подмигнул подошедшей официантке, и та мгновенно залилась краской.

– Мне кофе и.... У вас есть зефир?

– Нет, - девушка была искренне разочарована и готова бежать за проклятым зефиром на другой конец города.
– Но у нас есть пирожные, они украшены им.

– Отлично, - улыбка стала еще шире.
– Тогда мне кофе и парочку пирожных.

Девушка убежала, окрыленная, а Бьякуран повернулся к собеседнику.

– Так зачем вы хотели меня видеть? Право слово, ваше приглашение стало полной неожиданностью.

Внешний советник поджал губы. Неудивительно, что они с информатором спелись. Оба профессионально умели выводить людей из себя.

– Вы знаете, что своим присутствием здесь нарушаете закон о невмешательстве во внутренние дела посторонней семьи?
– взял сразу быка за рога Емитсу.

Джессо со скучающим видом помешивал принесенный кофе в белоснежной чашке и выковыривал из пирожного зефир.

– Но ведь я приехал не к Вонголе, а Кавахире Тсунаеши, - снова улыбка, как же она раздражает. Однако на этот раз имелось существенное отличие - она не коснулась глаз. Смотрел Бьякуран холодно, с легкостью верилось, что именно этот человек отдавал приказы на уничтожение отрядов Вонголы.
– По вашей воле Тсунаеши больше никакого отношения к мафии не имеет, разве что косвенное, как носительница крови Примо. И вот тут в игру вступаем мы. И Триада. Нам невыгодно усиление Вонголы за счет Тсуны и ее детей, да пусть даже дальнейших потомков, - махнул он ложечкой.
– Поэтому пока она сама не захочет, ее никто не отпустит. А она не захочет, поверьте, ее все устраивает в жизни. И плюс ко всему ее детишки сильны и талантливы, они дальние родственники Юни и обладают такими же способностями. Если не мощнее. И доступ к ним имеется только у нас. В перспективе так и хотелось бы оставить. Подпускать кого-то еще мы не желаем, - Джессо безжалостно крошил нежный бисквит, и почему-то у Емитсу дрожь бежала по позвоночнику, когда он наблюдал за машинальными действиями холеных пальцев.
– Сейчас Сепира выбрала Хибари, он уже ее, и оспаривать решение маленькой провидицы рискнет разве что сумасшедший. Но кто говорил, что ее дети, внуки Тсуны, не выберут кого-то из семьи, допустим... Джессо? Вероятность очень велика, ждать мы умеем.

– Не боитесь, что я расскажу Тсуне о ваших... далеко идущих планах?
– холодно спросил Емитсу.

От мысли об упущенных возможностях закипала холодная ярость. И он ничего не мог поделать, Тсуна и на милю не подпустит его к детям, пусть даже в качестве дедушки. Слишком уж показателен ее собственный пример.

– Она знает, - пожал плечами Бьякуран.
– Глупо верить в людскую бескорыстность, а Тсунаеши отнюдь не глупа. Даже любовь весьма эгоистичное чувство, что уж говорить об остальном? Просто Тсуна верит в Сепиру, верит в малыша и не станет портить им жизнь, решая за них. Пусть у детей не будет дедушки, у них будет самый лучший дядя Джессо. Прошу меня простить, мне пора.

Бьякуран еще раз сладко улыбнулся и ушел, оставляя после себя щедрые чаевые и раскрошенный десерт, который он так и не попробовал.

– Я не понимаю, Джудайме!
– от волнения Хаято машинально назвал Тсунаеши прежним прозвищем.

– Чего ты не понимаешь, Гокудера-кун?
– любезно осведомилась женщина, поглаживая животик.

Они сидели на заднем дворе дома четы Кавахира, Тсуна заняла белоснежную скамейку-качели, больше похожую на диван, и слегка отталкивалась пятками, несильно. Удивительно, но от этого ее не мутило, наоборот, успокаивало, даже голод появлялся. Муж заметил феномен и тут же сделал качели. В тенечке, под раскидистым деревом.

Гокудера бегал по кругу, доставал сигареты, ломал их и снова складывал в карман - курить при будущей маме запрещалось.

– Почему ты не хочешь возвращаться? Деньги, слава, насыщенная жизнь - у тебя будет все. Мы будем рядом, - он посмотрел на бывшую одноклассницу почти с мольбой, взъерошил серебристые волосы.

Тсунаеши вздохнула, тяжело поднялась. Тут же приподняла голову Сепира, лежавшая на веранде, болтавшая ногами. Альбом с карандашами был забыт, девочка подбежала к матери.

– Мам?..
– встревоженно и требовательно заглянула в лицо.

Та растрепала солнечные волосы, улыбнулась, успокаивая.

– Милая, перемести нас в Икебокуро.

Сепира кивнула, протянула руку Гоукудере. Мужчина принял маленькую ладошку, недоумевая.

А в следующее мгновение их захлестнуло пламя, широкое, теплое, как ласковое летнее небо, необъятное, гармоничное. Никогда ничего подобного Хаято чувствовать еще не доводилось. Тсуна верила, протягивала руку и помогала, но это Небо... это Небо знало все, видело тебя до мельчайших подробностей, до самой глубинной, потаенной мысли.

Открыл глаза он уже в узком переулке, за его пределами кипела жизнь одного из самых популярных и населенных районов Токио.

– Вас когда забрать?
– деловито осведомилась девочка.

Тсунаеши подняла запястье с тонким кожаным ремешком.

– Через пару часов, дорогая.

Сепира кивнула и растворилась, полыхнув пламенем. Она как никто другой знала, какой урок собирается преподать мать своему бывшему Хранителю.

– Идем, Гокудера-кун, - Тсуна взяла мужчина за руку и потянула за собой.

Они миновали оживленные центральные улицы, заполненные многочисленными магазинчиками, лавками, ресторанами. Через несколько перекрестков, через несколько дорог, Тсунаеши шла уверенно и гордо, тянула за собой, а Гокудера не понимал, чего именно добивается Джудайме.

– Вот, смотри. Не только как на людей, - Тсунаеши остановилась, перешла за спину Урагану, положила руки ему на плечи.
– Смотри внимательно, не поверхностно, вглубь. Оценивай каждого не с точки зрения мафиози, представь, что ты художник и турист.