Чтение онлайн

Затем умер названный отец, а мать продолжила свою карьеру, оставив парня с приходящей прислугой. И вот, когда магия Дантэ всколыхнулась, один из друзей Кериана пригласил того для помощи, и оборотень отозвался. По прибытию к Дантэ, Кериан почувствовал что-то знакомое, но сначала не понял. Пытливый ум и тайна заставили его позже вернуться, чтобы узнать подробности, а также понять те чувства, что вызывает Дантэ.

Хранители помогли частично снять проклятие, которое полностью должно ослабнуть примерно через сто лет, да и внешность останется почти неизменной, если не считать глаз и некоторых черт лица, доказывавших, что Дантэ — сын Алексоро-Ом-Муриро.

Имя Лилин-Лаки решили добавить к Дантэ, и парень официально, на глазах Рода, стал их родственником.

Осталось лишь довести дело до логического конца, а также показать миру, кем являются учёные Ландэ Айшерэ, Трэгором Моэр, Роберро Ррадеско и остальные, кто примкнул к ним и помогал.

Мы долго спорили о записях и о том, как и кто должен предъявить их миру, но я решил, что надо к этому приобщить ещё одного мужчину, который сможет стать необходимым звеном. Я почему-то был уверен, что он жив и сумеет помочь, не оглашая некоторых моментов.

Воспоминания Катрин о свадьбе смотрели все, надеясь, что кто-то из присутствующих узнает журналиста. И когда он показался, я уверенно указал на него.

Хриплый стон раздался из уст моего названного отца, и когда все повернулись, тот, побледнев, хрипло выдал:

— Это младший брат Анариэля — Мироэль. Он всегда прятал внешность под этим обликом, когда уходил из Священных Лесов в большой мир. Считал, что будущему детективу, как шпиону и актёру, нужен сценический образ. Хотя, мне кажется, что он не сильно любил свою внешность, которая делала его похожим на брата, хотя они оба любили друг друга. Малыш не раз приходил к нам в гости, а после похищения моего Анари практически пропал со своими друзьями. Последний раз он приходил ко мне домой несколько лет назад, чтобы сообщить, что не успокоится, пока не восстановит справедливость. Он, как и Келирон, не верил, что те, кто был назван убийцами, виновны. Он, вроде, чувствовал направление событий, но пока ему не удавалось найти точку опоры в расследовании.

— Думаю, что пора Мироэлю прибыть к нам, — поставил точку Уйрих, сжимая плечо Алексоро-Ом-Муриро, что бледнел с каждым сказанным словом. — Да, и думаю, что пора расходиться по комнатам, чтобы встретиться через два часа в столовой, где мы полностью поведаем легенду всем остальным родным. А ты, Алексоро-Ом-Муриро, вечером возвращаешься к родне Анариэля и требуешь Мироэля к нам. Думаю, что с прошлым надо покончить, и как можно быстрее.

— Мне кажется, надо отправить и Дантэ домой, чтобы тот привёз сундучок. — Сделал вывод Кериан, у которого подушечки пальцев рук явно зудели в желании прикоснуться к моей тайне. — Или я могу сам отправиться и привезти.

— Кериан, — прищуриваюсь и смотрю на этого оборотня с неподдельным интересом, понимая, что его не исправить просто несколькими отказами. — Тебе же знакома теория Рикуриан*?

— Та-а-а-к-к-к… — потянул мужчина, понимая, что я всё же сумел не только удивить его, но и дал понять, что кроме меня тайник никому не раскрыть, а о том, чтобы ещё и прикоснуться к сундучку, речи не идёт — отдача от защиты замучает. — Тебе никто не говорил, что с таким умом и смекалкой, ты будешь нарасхват. Это же надо, сложить две плоскости ритуальной звезды Фаромиро, затем струну Тесаппа, и руни…

— Эй, братец, здесь многие тебя не понимают, — остудил словесный порыв брата Кайпран, — Нам только понятно, что твои хваленые сотрудники от зависти локти будут кусать, а парня будут приглашать к таким же сумасшедшим, как ты и они.

— Мне как-то надо выживать, хотя бы в обществе со своей магией, а знания про руны и ритуалы могут применять и другие, только надо хорошо подумать.

— Ты не понимаешь!!! — воскликнул Кериан, подрываясь со своего места, — У тебя получилось в раннем детстве применить Рикуриан. А что же случится, если тебе дать возможность усовершенствовать некоторые виды защиты или открыть ещё не неизвестные?! А применить свои знания в раскрытие древних тайн?! Ты представляешь, какой же это будет прорыв?

— Уже боюсь даже думать…

— Дантэ… — в мои воспоминания врывается шёпот Михея, который целует мою ладонь, задержавшуюся на его губах. — Не спится?

— Да. Стараюсь не слышать Зов и вспоминаю, что произошло несколько дней назад.

— Надеюсь, не тот момент, когда меня дети попросили обратиться, а затем старались то дёрнуть за хвост, то залезть как можно повыше, то на зубок распробовать мою чешую, а то найти, куда девается мой «признак мальчика».

— Ха-ха-ха. До этого не дошёл, но вспомнить было что. — Я ненадолго замолчал, вспомнив, что вчера привёз своё прошлое и мы ждём приезда Мироэля и моего названного отца. Как сказал Уйрих, записи будут смотреть, когда приедет эльф и с ним поговорят. — Я сейчас подумал, что лучше всего оставить тех, кто крепок в нервах и желудком, когда они решатся просмотреть записи. Боюсь, что многие не выдержат, а мне не хочется их смотреть. Я и так видел много в детстве, да и от записей Ландэ до сих пор коробит.

— Дантэ, любовь моя желанная, — дракон приподнял мою голову так, чтобы мы смогли посмотреть друг другу в глаза. — После того, как ты отдашь записи и дневник, у тебя нет права даже вспоминать о них. Нас уже не будет волновать это, потому что мы будем жить только для нашей семьи. А об остальном пусть беспокоятся более взрослые и сведущие во всём, что называется интригами, тайнами, политикой и всем тем, что с этим связано. Твоя новая семья вместе с Главой Рода решила помочь тебе, прими эту помощь и живи ради будущего.

— Постараюсь, — шепчу и целую, хоть и чувствую, что еще не раз кто-нибудь заденет моё прошлое.

А может, я просто паникую? Может, я так и не смог привыкнуть за эти дни, что у меня есть надёжный тыл?

— Мы все тебе поможем, только доверься, — как будто слыша мысли, мой дракон вновь притягивает к себе, чтобы положить мою голову на свою грудь, а пальцы рук зарываются в мои волосы. — Знаешь, когда я плохо засыпал в детстве, то мой папа Николас пел колыбельную. Хочешь, я и тебе её спою? По крайней мере, я всегда под неё засыпал.

— Попробуй, — я неслышно зеваю, чувствуя, что усну просто от его тихого и родного голоса.

Там, на самом на краю Планет

В небывалой голубой дали

Внемля звукам небывалых слов,

Сладко-сладко замирает кровь.

Там ветра летят, касаясь звёзд

Там деревья не боятся гроз

Океаном бредят корабли

Там, на самом, на краю Планет.

Что ж ты, сердце, рвёшься из груди?

Погоди немного, погоди

Чистый голос в небесах поёт

Светлый полдень над Планетами встаёт.*