Чтение онлайн

Вторично он ни за что не решился бы войти в это проклятое место. Для того же, чтобы скрыть труп он так искусно завалил вход, что непосвященный даже и не заподозрил бы существования второго помещения.

Усталая Эриксо, ничего не подозревая, заснула в комнате дворца Асгарты, куда провела ее одна из служанок. Сколько спала она, она сама не могла сказать, но когда проснулась, то лежала на низком диване, в большой подземной зале с зелеными колоннами.

Эриксо встала и с любопытством начала осматриваться. Рядом с залой находилась другая, полукруглая комната поменьше, с мебелью из сандалового дерева и с красными драпировками. Около стола с фруктами, вином и пирожными стояло кресло.

Молодая девушка была голодна и отведала всего. Затем она прошла на террасу, выходившую в сад, который и обегала по всем направлениям.

После обеда ее позвали к Аменхотепу. Маг объявил ей, что неотложное дело удерживает его здесь на несколько недель, но что потом они встретятся с Рамери в другом месте. Девушка покорилась. Она жила, окруженная царской роскошью, и Аменхотеп был очень добр к ней. Он учил ее, стараясь возвысить до себя ее мало развитый ум. Иногда она танцевала при свете луны на лужайке, раскинувшейся перед террасой, а мудрец, прислонясь к колонне и скрестя на груди руки, следил за ней суровым и глубоким взглядом.

Но скоро такая уединенная и монотонная жизнь надоела Эриксо и сделалась ей невыносима. Отвлеченные занятия были ей противны, и она сожалела о живой, полной развлечений жизни, какую вела в Александрии. Рамери не являлся, а Аменхотепа, казавшегося очень занятым, она видела все реже и реже. Наконец, пылким созданием овладело настоящее отчаяние. И вот однажды она, дрожа от гнева, ворвалась в кабинет мудреца и стала осыпать его упреками, что он обманул ее, обещая приезд Рамери, и предательски завлек ее в этот отвратительный дом, где скука убивает ее. Сцена эта закончилась ручьями слез, вызванными отчасти страхом за свой поступок. Аменхотеп, однако, не выказал ни малейшего гнева и спокойно выслушал все упреки. Когда дело дошло до слез, он приготовил питье и, подавая кубок Эриксо, продолжавшей плакать на ковре, приказал ей выпить его, прибавив:

– Завтра я дам тебе возможность увидеть Рамери.

Эриксо вскочила, улыбаясь сквозь слезы, и признательно поцеловала руку мудреца. Вернувшись к себе, она тотчас же заснула. Когда же проснулась, она очутилась в подземной зале, освещенной нежным, голубоватым светом. Около каменного стола, заваленного свитками папируса, сидел Аменхотеп.

– Где Рамери? – был первый вопрос молодой девушки.

– Ты его увидишь, – ответил мудрец, зажигая на треножнике уголья и бросая на них горсть белого порошка. – Ложись на ложе и жди, – прибавил Аменхотеп, давая ей полложки зеленоватой, клейкой массы, малоприятной на вкус.

Эриксо послушно проглотила ее, так как надежда видеть Рамери заставила ее позабыть все остальное.

С трепещущим сердцем ждала она, смотря на густой дым, наполнивший залу острым и удушливым ароматом. У Эриксо закружилась голова. Вдруг дым рассеялся, и она увидела себя в зале сфинксов, в доме Галла. Сам легат, свежая и живая Валерия и Рамери – все собрались там и весело болтали. Скульптор открыто выражал ей свою любовь. Обняв ее за талию, он прогуливался с ней по тенистым аллеям. Она чувствовала на своих губах страстные поцелуи Рамери, слышала его слова любви и знала, что их союз близок.

Затем настал день ее свадьбы. Валерия без всякой ревности одевала ее к церемонии, которая затем и была совершена. Но в ту минуту, когда она входила с Рамери в брачную комнату, все исчезло, и она снова очутилась в подземной зале. Тем не менее, видение было так живо, что молодая девушка осталась почти убежденной в его реальности.

Когда же эта иллюзия рассеивалась от соприкос новения с печальной действительностью, маг снова возобновлял ее и успокаивал Эриксо на известное время, но делал это все реже и реже, так как ученая работа до такой степени поглотила Аменхотепа, что он позабыл все, не исключая и Эриксо.

Однажды такой перерыв продолжался слишком долго, и взбешенная и приведенная в отчаяние Эриксо стала метаться по своей темнице, высматривая, что делается и ища способа бежать из нее.

Направив к этой цели всю свою врожденную энергию, она проникла не в одну тайну и задумала план отомстить за себя, уничтожив эту ненавистную темницу со всем, что в ней заключается. Обрывки знаний, которыми она обладала, благодаря урокам мага, делали ее вдвойне опасной, и, может быть, план ее и удался бы, если бы один из учеников Аменхотепа не открыл ее намерений и не предупредил о них мага. Маг был очень недоволен, что его побеспокоили. Однако, хорошо понимая, какую опасность представляет в его таинственном убежище это строптивое и предприимчивое создание, Аменхотеп снова зажег треножник и погрузил Эриксо в мир иллюзий, где она была счастлива.

На этот раз призрак Рамери поднес молодой девушке кубок, полный наслаждений. Не просыпаясь от своего сна, Эриксо впала в летаргическое состояние. Аменхотеп закрыл ей лицо полотном, смоченным таинственной жидкостью, благодаря действию которой она уже спала целые века.

Страстная и непокорная душа Эриксо опять оказалась скованной в ожидании неизвестного и далекого времени пробуждения. Аменхотеп же снова погрузился в свою работу, живя только ею в таком странном мире, что он даже не замечал, как мимо него величественно катился поток жизни и времени.

На самом берегу Нила, на том месте, где возвышались некогда Фивы, колоссальные развалины которых далеко протянулись по обоим берегам реки, стояли два дома, окруженных пальмами. Один из этих домов, современной постройки, несмотря на свои претензии на арабский стиль, – был гостиницей для путешественников; в другом, стоявшем ближе к реке, помещался ресторан и столовая. Последнее строение ясно свидетельствовало об археологических вкусах хозяина и представляло, хотя и фантастическое, но некоторое подобие древнего египетского дома.

Раскрашенные деревянные колонны, изображавшие стебли лотоса, поддерживали веранду, на которой стояли деревянные столы и скамейки, окрашенные в яркие цвета.

Над входом, на громадном щите, был изображен, с двойной короной на голове, древний египетский царь, готовый осушить кубок, подаваемый ему стоящим на коленях человеком, одетым в белую тунику, с клафтом на голове. Надпись «Отдых Рамсеса», сделанная большими черными и желтыми буквами на лазурном фоне этой картины, ясно указывала, что под этой гостеприимной кровлей усталый путник найдет чем утолить голод и жажду. Большая открытая зала с верандой была очень привлекательна своей изысканной чистотой и оригинальным убранством. Стены были украшены живописью; посредине залы был устроен бассейн, обсаженный растениями в цвету, и из которого бил фонтан, поддерживавший приятную свежесть. В глубине стоял огромный буфет, на котором теснились мшистые бутылки, бокалы для пива, стаканы с лимонадом, большие амфоры, фрукты и всевозможная снедь. Все это было так аппетитно, так чисто и изящно уставлено, что могло соблазнить кого угодно.