Чтение онлайн

— Взвод, в две шеренги становись! — командовал он и внимательно следил за действиями подчиненных. — Медленно. Толкучку создаете. Каждый должен раз и навсегда запомнить свое место в строю. Команду выполнять только бегом. Это вам не у тещи на блинах, — поучал Костя. — Понятно? Разойдись!.. Взвод, в две шеренги становись!

Бойцы занимали свои места в строю, опасливо поглядывая на строгого командира.

— Чего на меня смотрите? Носочки выравнять! Направо, р-рняйсь! Грудь колесом. Подбородочек выше. Смирно! Замри!!!.

Костя широким шагом проходил вдоль строя и придирчиво осматривал подчиненных.

— Как Чапай, — с восхищением сказал однажды кто-то на левом фланге. Взвод прыснул со смеху.

Взводный остановился перед строем и довольно улыбнулся. Видимо, ему понравилось такое сравнение. Но дисциплина строя нарушена.

— Кто это сказал? — спросил он, вкрадчиво улыбаясь.

— Я! — послышалось на левом фланге.

— Три шага вперед, шагом марш! — скомандовал Костя.

Из строя вышел маленький толстенький паренек с сияющим лицом.

— Кругом! — командует Руднев и добавляет — За разговоры в строю после команды «смирно» объявляют наряд вне очереди. После занятий пойдете картошку чистить.

На лице паренька выразилось такое наивное удивление, что я не удержался от смеха. Он хотел угодить взводному, а получилось наоборот…

На тактических занятиях особое внимание уделялось перебежкам, переползанию, выбору места для стрельбы, маскировке, наблюдению за полем боя. Одним словом, всему тому, что в первую очередь потребуется в бою.

Учебу завершили стрельбой. Я помнил, каких усилий в мирное время стоило подготовить молодого бойца к выполнению первого упражнения. Приходилось изрядно повозиться с каждым в отдельности, проверить правильно ли он изготавливается к стрельбе, как прицеливается, не дергает ли спусковым крючком, не моргает ли глазами… Вспомнив обо всем этом, я не возлагал особых надежд на результаты ускоренной трехнедельной подготовки. Каково же было мое удивление, когда всего десять человек из трехсот не выполнили упражнения с первого раза. Не хуже результаты были в других ротах.

В конце месяца провели контрольную проверку. Итоги были неплохие.

— Большего за такой короткий срок и не добьешься. Важно, что они получили первоначальные тактические навыки и научились владеть оружием, — сказал Сидор Артемович, выслушав доклады командиров рот.

Рано утром 28 декабря 1943 года 1500 человек пополнения выступили к фронту. Ефремову, Рудневу, Семену Калачевскому, Прутковскому и мне приказано было провести их через линию фронта и передать командованию 4-й гвардейской дивизии, действовавшей в районе города Овруча.

Предстояло пройти около ста километров. Шли лесом. Попутно продолжали отрабатывать элементы тактической подготовки: разведку, походное охранение, марш, действия при встрече с противником. А такая встреча не исключалась, поэтому новобранцы действовали старательно и по всем правилам…

По мере приближения к фронту наша настороженность возрастала. Переходы мы строили с таким расчетом, чтобы передний край обороны войск противника пройти ночью. Но такая предосторожность оказалась излишней. Противник не решился занимать оборону в лесу, опасаясь ударов партизан с тыла. В его обороне образовалась брешь, которую мы потом назвали «партизанскими воротами».

Еще засветло заметили на буграх копошащихся людей. Они рыли окопы. Присмотрелись внимательно и различили форму советских воинов. Сердце радостно затрепетало. Прошло полтора года, как я в тылу врага. Много пережито, передумано. В моем воображении по-разному рисовалась встреча с войсками, действующими на фронте. И вдруг получилось так просто.

Не маскируясь, наша колонна продолжала маршировать по дороге.

— Подтянись, братва, к гвардейцам подходим. Не ударим в грязь лицом, — подбадривал Степа Ефремов наше уставшее войско.

Ребята старались принять молодцеватый вид. Однако рваная одежда и расползшиеся лапти и сапоги имели совсем не воинский вид.

В обороне заметили наше приближение. Люди заметались по бугру и скрылись в окопах. Не видно ни одного человека.

— Чего доброго, примут нас за фрицев и полоснут из пулемета, — высказал опасение Константин Руднев.

На всякий случай я остановил колонну и один пошел вперед. В обороне меня заметили, а когда я подошел к окопам, навстречу поднялся сержант с гвардейскими усами и автоматом в руках.

— Здравствуйте, товарищи гвардейцы. Принимайте гостей, — сказал я.

— Здравствуйте, не знаю, как вас величать, — сдержанно ответил сержант. — Кто вы такие?

— Пополнение вам привели.

— Что-то не с той стороны идете.

— Из-под Олевска. В тылу врага мобилизованные…

— Не может быть! Там немцы, — не доверял сержант.

— В Олевске фрицы, а пойдешь лесом до Сарн ни одного гитлеровца не встретишь. Партизаны там хозяева, — ответил я. — Привели тысячу пятьсот человек. Можете убедиться, вот документы…

Сержант прочитал мое предписание, настороженность его пропала.

— Чего же они стоят? Пусть идут, — сказал он.

По моему сигналу колонна двинулась. Из окопов высыпали бойцы и с любопытством рассматривали наше безоружное, разношерстное и почти босое войско…

— Вот те и на! А мы здесь оборону закрепляем, — смеялись гвардейцы, угощая нас махоркой и папиросами. — Стало быть, от партизан?..

Командир отделения выделил солдата, который провел нас к взводному, а лейтенант проводил в деревню, где располагался штаб.