Два миллиона (сборник)
Шрифт:
– Леха, привет! Заждались тебя.
Одного из них Зебрин узнал и тихим голосом сказал:
– Егор, ты потише тут. Не в кабаке находишься. Я тут – Алексей Анатольевич.
– Как скажешь. Дело у меня к тебе. Паренька видишь? Помочь ему надо.
– Паренек-то, я смотрю, в годах уже.
– Это ничего. Нормальный он. Только вот беда – из провинции. Не знает здесь ничего толком. Помоги.
– Посмотрим, посмотрим… Как вас зовут, товарищ?
– Гайкин я. Иван.
– Вот что, Иван Гайкин. Приходите-ка ко мне где-то в полчетвертого. Расскажите, что у вас там стряслось. Может чем и смогу помочь.
– Вот и договорились! Спасибо, Ле… извини, Алексей… как тебя?
– Анатольевич.
– Анатольевич. С меня причитается.
Просители вышли на улицу.
– Вот видишь, все и решилось. После обеда к нему заедешь, он все, что нужно сделает, – заверил опекаемого Егор.
– Посмотрим, – резонно заметил Иван.
– Не кисни! Пошли лучше пива выпьем.
– Может не надо? А то будет как вчера.
– А что вчера? Нормально погуляли.
– Я сроду столько водки не пил. Да еще бабы какие-то…
– Эх, Ваня, скучный ты человек! – сказал Продуваев и увлек Гайкина в ближайшее кафе.
К назначенному времени Иван зашел в кабинет Зебрина. Он довольно твердо стоял на ногах, но в голове был такой звон, как – будто он только что спустился с колокольни.
– А, это вы, Иван Гайкин. Прошу, садитесь. Что же у вас стряслось такого, что аж в саму Москву ехать пришлось?
– Тали у меня украли.
– Тали? Это штука такая, чтобы тяжести поднимать?
– Она самая. И вот из-за этой штуки мне выговор объявили и премии лишили.
– Да, дела, – сказал чиновник и задумчиво почесал за ухом.
В душе он очень даже позавидовал слесарю, у которого были такие вот карликовые проблемы. Над ним самим давно уже висела угроза ареста и последующего суда.
– И что же вы хотите?
– Как что? Эту, как ее, справедливость восстановить. Тали же не я забрал. Украли их у меня.
– Помочь тут можно, проблем нет. Но существуют определенные правила… Не я их придумывал и не мне их отменять…
– Вы попроще, пожалуйста, говорите, а то я совсем не понимаю.
– Любое дело лучше решается, если присутствует финансовая составляющая.
– Чего?
– Совсем просто: платить надо.
– Платить?! А кому? Вам?
Алексей Анатольевич слегка замялся. Он давно не имел дело с настолько непонятливым посетителем. – Вам надо решить ваше дело? – Надо.
– Тогда необходимо заплатить. – Вам?
– Да почему мне?! Тому, кто выведет на того, кто решит. Ну, и, естественно, самому тому, кто все повернет в вашу пользу.
– Сложно все как! Я думал, раз комитет по труду, значит, он за трудяг заступается, – угрюмо проговорил Гайкин и облизал засохшие губы.
– Это не совсем так. Мы призваны следить за взаимоотношениями между работниками и работодателями. То есть, присутствуют две стороны. И чтобы мы заняли вашу позицию, необходимо стимулирование. Ну, что тут непонятного?
– Все не понятно! И там меня обирают, и здесь! – вскипел Иван.
Тут Зеброва осенило.
– А деньги-то у вас есть, уважаемый? – спросил он.
– Откуда?! И не было их толком никогда. Да еще в Москве этой два месяца околачиваюсь. Все дочиста потратил.
«Фу ты, черт! Чего же я с ним вожусь?!»
– Иван Гайкин, тогда вам не к нам. Идите в правительство. Там, возможно, и помогут. До свидания!
Выйдя на улицу, слесарь зло плюнул на тротуар и сказал:
– Все хватит! Домой поеду! Нечего тут делать.
Глава 20
Пока слесарь Гайкин размышлял, как ему без денег добраться до далекого южного дома, с ним чуть не столкнулся подтянутый мужчина, переваливший за средние года.
– Ты куда прешь?! Стоять! Смир… Ваня! Вот так встреча! – командный голос полковника Свинаренко вывел Ивана из задумчивости.
– Геннадий Павлович!
Друзья обнялись. Полковник достал свой знаменитый портсигар, но, покрутив в руках, убрал обратно в карман.
– Курить бросил.
– С чего бы это?
– Начальство не велит.
– А где ты сейчас, Палыч?
– У Юрия Карловича Македонского служу. Начальником охраны.
– Вот это да! Как же так быстро продвинулся?
– Лишних вопросов задавать руководству не надо, тогда и повышение по службе будет, – губы-рупор полковника активно двигались, пропуская мощные звуки.
– Но ты же у олигарха работаешь. Там же, вокруг него, не такие люди, как в армии.
– Конечно, есть своя специфика. Главное – вести себя так, как будто ты – культурный человек, – сказал бывший военный и посмотрел на свои командирские часы.
– Ох ты, времени-то сколько! Секунду, Ваня, позвонить надо.
Полковник достал радиотелефон, набрал номер, и став по стойке смирно, прокричал в трубку:
– Юрий Карлович! Полковник Свинаренко! Произвожу опоздание на двадцать минут!
На другом конце линии усмехнулись, и трубка прохрипела: «Ладно».
– Времени у нас немного есть. Рассказывай, Иван, что у тебя.
– Пойдем, может, на лавочку сядем, а то народ об нас спотыкается.
– Правильное решение. Вон сквер!
Устроившись в более подходящем для общения месте, друзья продолжили разговор.
– Ничего, Палыч, у меня не получилось. Где только я не был, с кем только не разговаривал! Все без толку. Никто меня понять не хочет. Смеются только. Говорят: что у вас за проблема такая? Тали, мол, какие-то украли. Подумаешь! А то, что человеку в душу наплевали, размазали, как муху по стеклу – им безразлично. Нет правды у нас, Палыч! Не было и нет!