Два миллиона (сборник)
Шрифт:
Даже не пытаясь проникнуть в тайну этого загадочного события, он пошел по второму адресу.
Не доходя квартала до искомого дома, он увидел его уже объятым огнем.
Тут уже стоило призадуматься. Что и не преминул сделать поисковик. Правда, думалось ему как-то невнятно и, в основном, образами.
Когда работа мысли совсем завела его в тупик, Алоизыч плюнул и пошел на съемную квартиру.
Бабка, обрадовавшись приходу постояльца, тут же обрушила на него свои бесконечные рассказы о бурной молодости, об ускоренных курсах радисток и рейдах в немецкий тыл.
Алоизыч не стал слушать военные истории, а пошел в свою комнату и прилег на диван.
– Чего ж она такого, эта Саломея, натворила, что все дома, где проживают Шароглазовы, сжигают? – рассуждал он вслух.
Бабушка грохотала на кухне посудой и мешала сосредоточиться.
«Посплю немного, может позже, что удумаю», – решил Алоизыч и забылся тревожным сном.
Но и после расставания с явью образ Саломеи не оставил его в покое.
То чудилось ему, что она заразила всех людей какой-то страшной болезнью, и теперь врачи санэпидемстанции сжигают все дома, где она когда-нибудь бывала. Вот поймали и Алоизыча и ведут на костер под предлогом того, что и он был с ней в контакте. Он кричит, что это бесчеловечно. Но палачи лишь твердят: «Во имя высшего блага».
Вспотев во сне, как молотобоец, он повернулся на другой бок, и сон пошел получше.
Теперь казалось ему, что какая-то чрезвычайная комиссия узнала о подлости Саломеи и пустила по ее следу роту солдат с огнеметами, чтобы даже память о ней выжечь из сознания людей.
Следующий сон напрямую не был связан с искомой им Шароглазовой, а повествовал о том, что в целях пропаганды нового для России способа захоронения, работники ритуальных услуг совершали кремацию прямо на дому.
Проснувшись разбитым и не отдохнувшим, Алоизыч пошел на кухню, где получил пару холодных котлет и несколько бабушкиных экскурсов в историю.
Пока квартирант жевал, хозяйка, закончив с личным, перешла к городским новостям:
– Конец года, опять город заполыхал.
– А как это связано? – Алоизыч тут же забыл про еду.
– Как, как. Так вот и связано. Дома у нас, сам видел, почти все деревянные. Понапропишут в них всех своих родственников и поджигают в конце года, чтоб на следующий новые квартиры в кирпичных домах получить.
«Боже, как все в жизни просто!» – радовался в душе Алоизыч, пораженный легкости разгадки тайны сегодняшних пожаров.
Пошатавшись с неделю по морозным улицам Сибирска, он, так и не найдя Саломею, вернулся в Москву. Коля на успех не рассчитывал изначально, поэтому Алоизыча не ругал.
Желтое братство
Утром фонтан идей забил у Николая Живцова тугой струей внезапного озаренья.
Славик, Алоизыч, вы только послушайте, что мне ниспослали демоны ночи в виде эфемерной идеи, называемой в просторечии «сном». Слушайте все! А где, кстати, Виктор Степанович, комендант нашего общежития и по совместительству герой гражданской войны?
– Уехал на Красную площадь принимать парад кавалерии. Это если судить по наряду, – ответил Славик.
– Для него же хуже! Значит мы не возьмем его в наше Желтое братство.
– Куда, куда?! – заволновался Алоизыч.
Коля, насколько это было возможно, свысока посмотрел на вопрошавшего и, слегка усмехнувшись, сказал:
– Поскольку люди вы темные, начну издалека. То смутное время, которое в настоящий момент переживает наша горячо любимая держава – лучший период для манипулирования сознанием неокрепших хоть в какой-нибудь вере граждан. Какой духовной пищей ты их будешь кормить, то из них и вырастет. Все предыдущие ценности растоптаны и сожжены в топке перестройки, идеалы – на свалке, веры нет! Образовались огромные пустоты в духовной жизни нации, и они требуют заполнения. Если дать людям что-то новое и удобоваримое, они пойдут за нами хоть на край света.
Коля перевел дыхание и посмотрел на компаньонов, внимательно ли они следят за ходом его мыслей. Оставшись довольным, он продолжил:
– Мы все пытаемся выдавить из ближнего лишние деньги с помощью различных способов, в основном, незаконных. Хотя обогатиться за счет других можно абсолютно легально.
– Не тяни, Коля. Слюна у нас уже давно выделилась. Рассказывай.
– Хорошо. Раскрываю карты. Я предлагаю создать секту. Условное название: «Желтое братство». Ну, как вам мыслишка? Правда, ничего?
Славик и Алоизыч не до конца прониклись замыслом собрата и потому молчали.
– Великие идеи крайне редко сразу овладевают сознанием масс. Я был к этому готов. Объясняю на примере. Алоизыч, подойди ко мне. Вот так. Ты у нас будешь сошедшим с небес посланником бога золота и наживы Цилидата. Или, допустим, Момона-зет. Ну, или еще как-нибудь назовем. Культ денег итак живет в людях, надо только высвободить в них это захватывающее чувство. Мы создадим молельные дома, придумаем свою атрибутику. Потом, когда контингент будет в достаточной степени обработан, откроем фабрики, на которых будет бесплатно работать наша паства. И таким образом мы придем к благоденствию и раю на Земле: на нас будут молиться, нас будут кормить. Причем, заметьте, добровольно!
Для освещения всех граней данного вопроса, на квартиру к Виктору Степановичу, настолько прочно вжившемуся в образ командарма-кавалериста, что часто вместо дома ночевавшему в Новочипецких казармах, был приглашен тенор Большого театра Зильдовский, бывший лектор общества «Знания».
Экс-лектор так внимательно рассмотрел комнаты, что поначалу подумалось, что он риэлтор. Когда будущие члены секты уселись на диван, он откашлялся и неожиданно затянул арию Ленского. Однако довольно быстро спохватился и, искоса глядя на удивленные лица слушателей, приступил к интересующему вопросу.