Два мецената
Шрифт:
Сергей Петрович понял, что Бузунов хитрит и хочет прижать его через какого-то знакомого.
– Бога ради, пощадите, Захар Васильевич, дайте срок, – соберу вам эти сто двадцать пять рублей не позже, как через неделю…
– Теперь уже я не при чём… обстоятельства заставили продать векселя…
– Так попросите вашего знакомого… Не без сердца же он человек…
– С удовольствием попрошу… Это я с удовольствием… И очень может быть, что всё уладится… А меня начальство ждёт… До свидания, Сергей Петрович…
IV
Вечером Сергей Петрович делился своими страхами с женой. Миниатюрная, ещё красивая блондинка, Надежда Николаевна старалась его успокоить. Она прижалась к мужу в уголке дивана, обняла и смотрела ему в глаза своими ясными, добрыми глазами.
– Всё это не так скоро может случиться… Очень ты мнителен, Серёжа… Вернее, что придёт этот его знакомый и назначит новый срок… Продадим что-нибудь…
Сергей Петрович с тоской взглянул на картины. Надежда Николаевна поспешила сказать:
– Что-нибудь похуже отберём, что теперь не так уже дорого тебе… Сам же ты говорил, что несколько более слабых вещей не мешало бы совсем убрать, что не место им рядом с картиной Зимина… Отберём и продадим, – вот и хватит рассчитаться с Бузуновым… А пока он ещё напустит на нас этого знакомого, может быть даже и ничего не продавая достанем денег… Кто-нибудь выручит…
– Чувствует моё сердце, – говорил Сергей Петрович, – получу завтра же повестку в суд.
– Что ж, если и получишь, – успокаивала Надежда Николаевна, – пока ещё суд, – успеешь, в крайнем случае, продать что поплоше…
Утром Сергей Петрович только что отпил кофе и собирался уходить на службу, в передней раздался резкий звонок.
Надежда Николаевна почему-то схватилась за сердце, Сергей Петрович побледнел.
Прислуга открыла дверь и сообщила:
– Судебный пристав и г-н Кусанов.
В переднюю вошли эти двое: в судейской форме пожилой рыженький господин и с ним – «штатский» – толстяк с бритыми жирными щеками; его густые усы опускались на бороду; когда он снял шляпу, оказался остриженным ежом. Глаза навыкате смотрели поверх золотых очков, съехавших на конец носа.
Они без приглашения сняли в передней пальто и прошли в гостиную.
Пристав вежливо поклонился хозяевам этой квартиры; Кусанов же не поклонился, он еле взглянул на Сергея Петровича и Надежду Николаевну, повертел пальцами массивную золотую цепь на жилете, заложил руки за спину и, подняв голову, стал сквозь очки рассматривать обстановку этой незнакомой ему квартиры, в которой он чувствовал себя хозяином.
– Я, судебный пристав, явился к вам по предписанию суда для описи вашего имущества на обеспечение иска с вас вот… г-на Кусанова.
– Я не знаю г-на Кусанова, – сказал Сергей Петрович.
Кусанов отвёл глаза от картин, опустил голову и молча взглянул через очки на Сергея Петровича с некоторым удивлением: что это за наивный такой господин – порядков не понимает…
Сергею Петровичу показалось, что смотрит на него удав, который уже охватил его своими кольцами и вот-вот сожмёт, сдавит на смерть.
Пристав подошёл к письменному столу, положил свой портфель, вынул несколько бумаг и продолжал монотонно, немножко звенящим голосом:
– Дворянин Евгений Александрович Кусанов приобрёл от коллежского асессора Захара Васильевича Бузунова два ваших векселя: на сумму сто пятьдесят и триста, а всего на четыреста пятьдесят рублей. В обеспечение иска на эту сумму и должен я приступить к описи вашего имущества.
– Но зачем же… к описи?.. Я и так уплачу… всё уплачу… до копейки…
– Когда уплатите, – тогда мы снимем арест, – сказал Кусанов баском, отчеканивая каждое слово, – а пока, г-н пристав, потрудитесь приступить к описи имущества г-на Воронина.
Из детской слышался плач грудного ребёнка, – Зои. Надежда Николаевна вышла, притворив за собою дверь в столовую. Ребёнок скоро умолк.
Сергей Петрович подумал:
«Сейчас Зоя сосёт молочко из груди матери… А эти примутся сосать кровь из меня»…
V
– Письменный стол… – отчеканил Кусанов, – красного дерева, покрытый кожей… пять рублей…
– Помилуйте… – воскликнул Сергей Петрович, – любой старьёвщик за этот стол сейчас даст… сорок рублей… может быть, больше…
– Пять рублей, – хладнокровно и настойчиво повторил Кусанов и опять взглянул на Сергея Петровича глазами удава.
Пристав перестал на минуту писать и объяснил Сергею Петровичу:
– Закон предоставляет взыскателю полное право оценивать имущество должника по своему усмотрению… Если вы не согласны с оценкой г-на Кусанова, – имеете право просить о назначении экспертов, – за ваш счёт, – для переоценки имущества.
Сергей Петрович сел на кресло в уголок и уже оставался безмолвным зрителем дальнейшей описи.
– Книжный шкаф с разными книгами… – продолжал Кусанов, – перечислять книги не стоит: мы опечатаем шкаф… с разными книгами… двадцать рублей…
Небольшая, но хорошо составленная библиотечка Сергея Петровича стоила, по крайней мере, триста рублей.
Кусанов продолжал перечислять вещи – мебель, лампы, и всему назначал цену невероятно низкую.
– Бронзовая фигура: женщина играет на скрипке, – два рубля…
– Картины разных художников…
– Ну, это уж вы потрудитесь перечислить, – каких именно художников, – сказал пристав.